Темнота в комнате была не уютной, бархатной, какой она бывает в детстве перед сном, а плотной, холодной и липкой. Электричества не было уже несколько часов — очередной налет вражеских дронов оборвал вены города, по которым текла энергия.
За окном, где в мирное время должны были сверкать фейерверки, теперь царила иная канонада. Низкий, вибрирующий гул «шахедов» прорезал небо, словно ржавая пила. Где-то вдалеке ухало, дрожали стекла, и небо озарялось не праздничными огнями, а вспышками работы ПВО и прилетов. Там, за тонким стеклом, шел снег — безразличный и прекрасный, падающий на горящий мир.
Я сидел в кресле, укутавшись в плед, и смотрел в одну точку. Передо мной, едва различимая в мраке, стояла новогодняя елка. Она была наряжена — я помнил это. Там висели шары, сосульки, блестящая мишура. Но сейчас темнота украла их краски. Они стали просто тенями, серыми сгустками на фоне черных ветвей.
Единственным источником света была гирлянда на батарейках, брошенная вдоль подоконника. Слабые, разноцветные огоньки отражались в оконном стекле, смешиваясь с падающим снегом.
Вдруг внизу, у самого основания елки, что-то шевельнулось. Пластиковая игрушка — маленькая Фея в пышном платье, с полупрозрачными крыльями — повернула ко мне голову. Ее нарисованные глаза моргнули, оживая.
— Почему здесь так громко? — спросила она. Голос ее был тонким, как звон хрусталя, но в нем не было страха, только детское недоумение. — И почему мы сидим в темноте?
Я вздохнул, чувствуя тяжесть в груди, которая не проходила уже давно.
— Потому что люди сошли с ума, — ответил я тихо. — Там, снаружи, они убивают друг друга.
— Зачем? — Фея вспорхнула и села на нижнюю ветку, глядя на меня.
— Это долгая история, маленькая. Когда-то мы были одной страной, одним народом. Мы дышали одним воздухом и пели одни песни. Но потом большие дяди — те, кто считает себя хозяевами мира, — решили, что нами проще управлять, если поделить нас на загоны.
Я говорил, и слова падали тяжело, как камни.
— Они начертили линии на земле, назвали их границами. Они сказали каждому стаду: «Теперь вы особенные, а вон те, за забором — чужие. Вы должны служить только своим господам». А потом одним хозяевам стало мало рабов. Им захотелось больше власти, больше ресурсов. И они погнали свое стадо войной на бывших братьев.
— Но разве рабы не понимают, что они братья? — удивилась Фея.
— Нет, — я горько усмехнулся. — Им придумали различия. Наспех, коряво, глупо. Им сказали, что они говорят на разных языках, хотя мы понимаем друг друга без слов. Им выдумали разную историю, переписали книги. Во главе стран поставили людей, для которых мы — просто ресурс. Чужаков, чья цель — нажиться на нашей боли, ограбить и тех, и других, пока мы грызем глотки друг другу.
За окном снова грохнуло, ближе, чем раньше. Стекла жалобно звякнули. Гирлянда на подоконнике мигнула, но продолжила гореть.
— Это глупо, — сказала Фея, глядя на вспышку за окном. — Это лишено смысла.
— Абсолютно, — кивнул я. — Это тотальная глупость человечества. И я не могу тебе ее объяснить, потому что сам не вижу в этом ни логики, ни правды. Только жадность и кровь.
Я перевел взгляд на гирлянду. В темноте комнаты она казалась чем-то нереальным, мостом в другой мир.
— Посмотри на эти огни, — сказал я, указывая на разноцветную цепь. — Мой мир сейчас рушится, погружается во тьму и хаос. Но эта гирлянда... она дает мне надежду. Знаешь почему?
Фея промолчала, ожидая ответа.
— Каждый огонек — это жизнь. Вспышка сознания. Красный, синий, желтый — разные судьбы, разные тела. А провод, который их соединяет — это связь времен, это душа, переходящая из одного состояния в другое. Это череда перерождений.
Я протянул руку и коснулся холодного провода.
— Без прошлого опыта нет будущего. Ток идет от одного огонька к другому. Если перерезать провод — погаснет всё. Мы сейчас живем в моменте, когда провод пытаются порвать, стереть память, заставить нас забыть, кто мы есть на самом деле. Но пока горит хоть один огонек, цепь жива. Смерти нет, есть только переход. Как ток бежит по проводам, так и мы перерождаемся, чтобы усвоить уроки, которые не смогли понять в этой жизни.
Фея посмотрела на гирлянду, потом на меня. В ее взгляде читалась печаль существа, созданного для магии, но вынужденного наблюдать крах реальности.
— Значит, свет вернется? — спросила она.
— Свет всегда внутри, — ответил я, глядя, как очередной взрыв озаряет горизонт багровым заревом. — Пока мы видим смысл в этой гирлянде, пока мы понимаем связь между прошлым и будущим — у нас есть шанс. Даже если вокруг лишь тьма и глупость, которую невозможно исправить.
Я замолчал. Фея снова замерла, превращаясь в игрушку. Я остался один в темной комнате, под гул дронов и вой сирен, глядя на маленькие цветные огоньки — единственное доказательство того, что жизнь, несмотря ни на что, продолжается.
Чернышев Вадим Павлович
28.12.2025г.
#эзотерика #фантастика
Chernyshev Vadim Pavlovich
Cycle " Revelations of the Non-Existent"
Copyright © 2025. All rights reserved