Inferno Chronicles

1. Церемония

Церемония вручения боевых крыльев центуриону — событие с оттенками сентиментальности. Дожить простому легионеру до момента первого возвышения — задача не из простых. Пеший строй в войнах измерения тьмы — на самом деле дно, но с перспективами роста. Ниже некуда, дальше только вверх. Да, скажете вы, а рабы, сопровождающие Легион, разве их участь не является низшей точкой отсчёта? Если ты не принадлежишь себе целую вечность, и цель твоего существования — стать «расходным материалом» во всех жутких смыслах этого понятия во вселенной Инферно, то даже такое бесправное существо, как пехотинец-легионер, для тебя — чуть ли не бог. Но кого интересует судьба безымянных? У них своя шкала выживания и возвышения. Даже здесь есть надежда.

Когда легионеру за особые заслуги вручают реликтовые крылья и наделяют способностью летать, его жизнь преображается до неузнаваемости. Нет, он не получает особого права на перерождение или надежду спасти свою жизнь отступлением. Но возможности выживания повышаются многократно. Первые крылья, как и первые привилегии новоиспеченного избранного, выглядят коряво, а изящность полета оставляет желать лучшего. Одним из важных преимуществ такого приобретения, помимо полёта, является броня. Закутавшись в перепончатые доспехи, центурион становился недосягаем для любого оружия, за исключением телепатического. К преимуществам крылатого низшей ступени добавляются дополнительный паёк, неприкосновенность в снах, рабыня и отдельная палатка в лагере со своим сортиром. Легат, как и прежде, может распылить бывшего рядового, несмотря на приобретённый ранг, но теперь это возможно исключительно по обоснованной причине, а не просто так, под настроение.

Жертвоприношение раба, как обязательный ритуал окропления крыльев кровью, придавало мрачное изящество торжеству. Когда окрыление припадало на празднование высоких дат, типа пресвятого проявления Исключительного, центуриону разрешалось поглотить пару-тройку душ из числа военнопленных, если он был выходцем из демонов или гибридом. Редкая привилегия, особый дар легатов или кого-то из первородных в честь праздника. Разумеется, ни о какой милости речи не шло. Высокопоставленный тёмный просто таким образом демонстрировал свою преданность правителю кластера и его Легиону.

— Лигул Тераний Офреций Кан, центурион легиона, — голос глашатого был спокоен, интонация сдержанной.

— Я, Лигул Тераний Офреций Кан, — выкрикнул из строя легионер своё имя и вышел.

— Взойди на эшафот. Умри как пеший и воспрянь как избранный, — церемониальные слова грели душу, а хрипы и кровь умирающего раба придавали крыльям мощь.

Эшафот, пропитанный страданиями тысяч безымянных, излучал слабое сияние. Алтарь посреди возвышения манил Лигула сделать первый шаг к своему будущему. По меркам Инферно, получение подобного признания было каплей в море. Но для миллионов душ, запущенных в бесконечный цикл перерождений во вселенной без сострадания, подобное приравнивалось неописуемому везению, к которому приложила длань взбалмошная судьба. Горы, окаймляющие лагерь, придавали ритуалу сакральные оттенки. Снежные вершины манили своей чистотой и недосягаемостью. Город, догорающий вдалеке, контрастировал с совершенством природы завоёванной планеты. Даже псы-мутанты с окровавленными пастями опустили головы в знак покорности.

Клирик легиона в тёмном облачении опустил крылья в ярко-розовый раствор эликсира жизни. Затем служитель культа зачерпнул жидкость кубком, украшенным символикой правителя кластера, и призвал центуриона подойти. Сделав глоток, Лигул Кан еле удержался на ногах. Огонь, разлившийся по венам, преображал его плоть и дух. Ярость и чувство долга переполняли легионера. Впервые в жизни перед ним открылось предназначение его перерождения в Инферно. Он увидел сквозь бесконечность эфира миг своего будущего: бесконечная власть над собой и над сущностями, основанная не на страхе, а на созидании. Картина, совершенно непонятная для бойца, преданного культу Великого Ничто.

— Что ты видишь? — вкрадчиво спросил жрец. В его бездонных, черных глазах Великое Ничто много тысяч лет назад выжгло всё человеческое. И теперь перед Лигулом стояло крайне опасное создание с железной волей, отточенными способностями менять окружающий мир под прописанные лекала. Неверный ответ — и центурион лишится не только крыльев, но и души.

— Я вижу ярость победы и поддержку легиона. Вижу себя острием копья, врывающимся в строй врага. Крылья несут меня к небу, с высоты которого я обрушу всю свою мощь на головы нечестивых.

— Прими эти крылья, центурион Лигул Тераний Офреций Кан, пусть тьма укроет твою душу от скверны, и да прибудет с тобой Исключительный.

Крылья с острой болью слились со спиной. Грудная клетка преобразилась, из горла Кана вырвался хрип.

— Хорошо, — проскрипел клирик, — очень хорошо. Положите его в капсулу. Центуриону потребуется время принять нового себя.

Палатку Кана разместили на одной линии с другими крылатыми, водрузив над ней флаг с указанием номера центурии. И пока происходил симбиоз крыльев с новым хозяином, бывшие друзья, а теперь подчиненные Лигула, заполняли помещение всем необходимым. Стол, стулья, кровать из шкуры арказианского лося, занавеска с атрибутами легиона — всё это полагалось по уставу. Рабыню центурион обязался выбрать сам из числа недавно захваченных пленных. Вторая часть церемонии была менее помпезной, бытовой, но крайне важной. Когда спишь в казарме, зачастую вповалку, среди тысяч бойцов после похода, обоняние атрофируется. А такая роскошь как личное пространство уходит даже из сновидений. Посему, первая ночь в отдельной палатке с собственной рабыней сулила эмоциональный шок.

Строй распустили. Центуриона достали из капсулы алтаря. Клирик, внимательно осмотрев воина, приказал Кану взмахнуть крыльями и зависнуть невысоко над поверхностью. Только сдержанность и самодисциплина не позволила Лигулу Теранию вопить от счастья. Он с легкостью воспарил над землей и даже описал небольшой круг.

— Достань меч, — крикнул ему клирик, — взмахни. Нормально?

— Да, — ответил центурион, — надо немного привыкнуть, чтобы не повредить крылья.

— Не заноси руку далеко за спину и помни, есть ещё когти сверху между перепонками. Они пригодятся в воздушном бою. И вообще, чаще их используй.

Уже то, что с ним вот так запросто разговаривает клирик, являлось проявлением статуса, который в Инферно есть альфа и омега всего. Ещё один шаг от уровня безымянных к Великому Ничто.

— Я привыкну, надо просто потренироваться, — всё ещё вне себя от счастья кричал Кан клирику.

— На сегодня всё, дай нейронным связям окрепнуть. Ты должен привыкнуть к крыльям, а они к тебе. Спускайся и пойдем принимать дары. Рабынь из города уже подвезли к твоей палатке, — крылья самого клирика переливались темным перламутром и резонировали с ветром.

Кан знал на что способны эти крылья. Во-первых, их было четыре. А во-вторых, способность создавать квантовые волны и менять частоту вибрации материи, являлась основным атрибутом полёта служителей культа. Брони у них не было. Да и к чему она тем, кто может распылять всё, что захочет усилием мысли или подчинять своей воле тысячи душ.

Несколько испуганных девушек, смиренно потупив взор, стояли у палатки. Работорговец, не знавший ничего человеческого с рождения, холодно улыбался центуриону. По статусу, продавец живого товара далеко от раба не ушёл, хоть и имел имя. Даже пехотинец мог убить ублюдка в гневе и отделаться легким штрафом. Страх и нажива смешались во взгляде ущербного.

— Я Мунито, — как можно тверже произнес своё имя работорговец, — великий воин может выбрать себе любую, всё оплачено.

— Не помню, чтобы я позволил тебе говорить, тем более не спрашивал имени, — с нескрываемым отвращением, не поворачивая головы прошипел Кан. Торговец сжался от страха и слегка согнулся. Только брезгливость центуриона спасла его шкуру.

Кан подошел к одной из девушек. Светлые волосы и чистые голубые глаза зацепили сурового поработителя, ещё вчера резавшего её родственников и уничтожавшего всё, что она называла своим домом.

— Как тебя зовут? — начал Лигул.

Работорговец хотел было что-то вставить, но вовремя осекся и сжался в страхе ещё больше.

— Лайла, — прошептала девушка.

— Город за горной грядой — твой родной? — спокойно спрашивал Кан. — Ты там жила?

— Меня привезли в него недавно. Я не помню своей родины. Мне, как велит традиция, при продаже стёрли память. Поэтому я помню только имя и мою жизнь здесь последние несколько лет.

— Варвары, — вступился за девушку клирик, — никакого сострадания. И, повернувшись к девушке, добавил: — Теперь ты — собственность центуриона.

После этой фразы клирик ещё раз внимательно посмотрел на рабыню и замер. После подошёл и пристально посмотрел ей в лицо. Никогда прежде такого не бывало. В черных глазницах четырехкрылого читалось любопытство.

— Протяни мне руку, — сказал он девушке и вытащил кинжал.

Перепуганная пленница протянула дрожащую руку ладонью верх. Демон виртуозным движением сделал легкий надрез и быстро слизал ярко бирюзовую каплю крови. Считав генетический код и получив мгновенный ответ на вопрос, кто перед ним, клирик неожиданно для всех поцеловал руку Лайлы.

Пехотинцы, центурион и сама девушка раскрыли рты от удивления.

— С этого мгновения ты не рабыня, — сказал служитель культа. Его крылья задрожали, и работорговец с приведенными девушками упали замертво. Шок поверг присутствующих в молчание.

— Всем держать язык за зубами, — злобно прошипел ясновидящий, — трупы сжечь. О том, что здесь произошло, никому не слова. Про девушку забыть. Теперь о ней заботится центурион. Оказывать всяческое содействие.

Легионеры вытянулись по струнке и в подтверждение исполнения приказа приложили кулаки к груди.

— Клирик, что происходит? — преодолев оцепенение, спросил Лигул Тераний.

— Не сейчас. Береги её и заботься. А ты, — он посмотрел на Лайлу и прошептал ей на ухо: — Ничего не бойся. Моё имя Мифаний, поглотитель душ двадцатого уровня, клирик легиона кластера. Если что-то понадобится — просто назови, проявлюсь. Твоя судьба — быть не здесь. Так говорит пророчество. Память вернётся в своё время.

Клирик повернулся к центуриону.

— Центурион Лигул Тераний, сегодня твоё возвышение. Благословляю тебя на силу и свершения. Пусть слабое и недостойное сгинет в небытие. Слава Исключительному.

Центурион встал на одно колено и приложил кулак в боевой перчатке к груди.

— Слава Исключительному и благодарю вас, клирик!

Клирик приложил руку к голове Кана. Сила полилась от затылка к плечам и сердцу. Затем служитель культа вспорхнул и через миг исчез в облаках. Церемония закончилась.

Девушка испуганно ждала в стороне указаний и растеряно осматривалась по сторонам.

— Лайла, пойдём, — неожиданно спокойно и мягко сказал крылатый светловолосой, — заходи в палатку.

Строгое убранство и аскетический вид девушку не напугали. Её пугало будущее.

— Лайла, не стоит меня бояться. Я воин на поле боя, а с тобой… с тобой, в общем, теперь это твой дом. Постарайся, чтобы здесь всегда было чисто и уютно. Еду будешь брать в столовой. Я сам первый день не в казарме и, честно сказать, пока не понимаю, что значит уютно.

— Я занималась домом, господин….

— Зови меня Лигул, по имени. Ты не рабыня. Я вообще не понимаю, что произошло и как мне с тобой себя вести. Ты ничего не хочешь мне рассказать?

— Я и не была рабыней никогда.

— Да? А кем ты была?

— Я была домоправительницей у герцогини. Это довольно высокий пост, у нас он считается…

— Дворянский. Я знаю. У нас также. А почему тебе стерли память?

— Этого я не знаю. Но, по версии герцогини, так лучше для меня. А ты добрый, Лигул. Думала, воины легиона жестокие.

— Ты просто посмотри на ситуацию с другой стороны. Надо быть сумасшедшим, чтобы злить ту, которая подает тебе напитки. Погибнуть в бою — это одно, а быть отравленным женщиной — другое, — они оба рассмеялись. — А после увиденного и услышанного, я вообще в полном замешательстве.

Церемония завершилась смехом и зародила росток доверия между окрыленным зверем в доспехах и загадочной светловолосой девушкой с неизвестным прошлым и пророческим будущем. Инферно раскладывало свой новый пасьянс.

2. Кластер

Герцог, принявший титул Исключительного, получил кластер вселенной Инферно не столько по наследству, сколько волею судьбы и по стечению обстоятельств. Безусловно, по праву первородства, он мог претендовать на угодья галактических масштабов и спокойно пожирать души подданных. Но для вселенной ада никакие законы не гарантировали власть, достояние и даже саму жизнь. Инферно играла со своими обитателями по своим правилам, а сам создатель мрачных измерений порой задавал себе вопрос, правит ли он своим детищем единовластно, или злой рок имеет своё видение и на него. Получение от повелителя тьмы мандата на правление через патриархов, да ещё с таким титулом, сулило Исключительному не только безграничную власть в вверенном скоплении галактик, но и постоянную головную боль — как эту власть удержать. Разумеется, герцог применил все свои силы и средства, чтобы убедить совет старейшин демиурга стать снисходительным. Поговаривали, что в списке достоинств правителя кластера в переговорах с патриархами имелся даже шантаж. Хотя, как можно шантажировать недосягаемое, сплетни не передавали. Так как на память совет творца вселенной не жаловался, то с трудом согласившиеся на возвышение герцога патриархи, всячески усложнили его существование посредством интриг. Бесконечная череда войн с соседями, распри внутри иерархии власти и попытки выпить жизненную силу Исключительного превратили кластер в сосредоточение ужаса и жестокости, даже по меркам ада.

Разумеется, подобная ситуация требовала постоянного рекрутинга, что влияло на ценообразование при покупке душ, сущностей, сторожевых монстров и технологий. Галактика, куда прибывал мусор, некогда называвшийся разумными существами, на переработку, не справлялась с запросами. Циклы перерождений забирали ресурс и терпение герцога. Исключительный, как и все правители ада, выжимал из подданных все соки, перед тем как поглотить их души, но стабильности данная политика так и не приносила. Отверженные, попадая в ад, мотивировались лишь страхом и болью. Не совсем то, что необходимо для многогранного развития. Тяжелые вибрации Инферно большего дать своим обитателям попросту не могли. Ставка на грубую силу в кодексе поведения демонического мира была схоластичной и цикличной. Любые попытки вывести материю на новый квантовый уровень обрекались на провал.

При всей мощи института клириков и возможностях патриархов тьмы, вселенная Инферно порождала лишь страдания. Тьмой, кстати, назвали данный мир условно. По количеству света и энергии, Инферно превосходила в разы все имеющиеся миры вместе взятые. Физика измерений не отличалась стабильностью в силу предпочтения хаоса порядку. Ненависть, сочившаяся из озлобленного на невесть кого творца вселенной, дала свои плоды, и в каком бы углу Инферно ты не находился, рассчитывать на спокойную жизнь не приходилось. Эксперименты с плотью, душами, ментальностью и приоритетами развития вечно вытаскивали на поверхность что-то невообразимо ужасное и более хищное, чем исходный материал. Поток боли давно замкнулся в круговорот жестокости и убил всё человеческое в цивилизациях, населяющих демонический мир с момента создания. Усталость от самих себя порождала только злость и желание разорвать всех и каждого. Разномастные сущности, обладающие сознанием, то и дело устраивали кровавые пиры в ареалах обитания. Некоторые шли дальше и захватывали власть на целых планетах. Ни о каких переговорах между сильным и чуть более слабым речи не могло быть. Ситуацию, когда стоят на твоей голове, можно было исправить лишь одним способом — встать на голову обидчика или на голову более слабого. Рациональность Инферно была её отличительной чертой и притчей во языцех во всех мирах. Всё было подчинено строгому плану, иерархии, о свободе выбора мог говорить только безумный. Мысли прочитывались, воля подавлялась, плоть кромсали под нужды власть имущих. Романтика данной вселенной базировалась на воспевании грубой силы, мерзости безграничной власти и упоении моментом, когда жертва не ты.

Тонкий мир Инферно был, пожалуй, самым разнообразным среди известных. Больное воображение демонических сущностей, от мелких бесов до патриархов, генерировали хаос творения с остервенением обреченных. Эфир не рвали только ленивые и рабы. Вариация рас и созданий, волею судьбы заброшенных в сумрак сознания, не давала шанс на понимание и мирное сосуществование между соседями. Все жрали всех. Покоя не было ни наяву, ни в сновидениях. Причем отдать душу во снах можно было с большей вероятностью, чем когда бодрствуешь. Паразитировали кто как мог, главное — найти на ком. Среднестатистический обитатель Инферно был многогранным подонком и изобретательной мразью с безграничным трудолюбием в сфере порабощения, уничтожения и поиска выгоды любой ценой. Иначе он оказывался на самом дне иерархии, где сложно заслужить даже право на смерть. Продуманность безжалостной вселенной впечатляла. Посему мир тайных знаний и способностей являлся весомым фактором достижения власти, ключом к свободе и возможности покинуть круг страданий.

Легион кластера выгодно отличался условиями жизни от всех слоёв населения. Устав не позволял извращенной фантазии демонов использовать легионеров как материал. Неприкосновенность гарантировала им иллюзию избранности и защищённости. Единственным предназначением всех, кто вступал в армию, была постоянная бойня. К слову сказать, войны в Инферно — тема для диссертации на тему «Беспредельная жестокость». Тысячи лет разумные существа, управляемые падшими ангелами, натравливались друг на друга с особой изощренностью и идеологической обработкой. Понятия права военнопленного, лёгкая смерть или воскрешение в ином мире, в зонах боевых действий отсутствовали напрочь. Восстановленные сознания оснащались новой плотью и тут же посылались обратно в сражение. Пожирание душ, принудительные мутации и изощренность ритуалов, превращали легионеров в подобие наркоманов, остронуждающихся в потоке чужих страданий и убийствах. Демонический дофамин растления особенно проявлялся во время грабежа завоеванных. Разумеется, всё преподносилось как культ чести и преданности, с элементами бравады, величия и некой миссии, густо приправленной верой в Великое Ничто. Любые сомнения грозили тебе обращением в безымянного раба или аннигиляцией при пожирании разума. Демоны-клирики зорко следили за каждым шагом личного состава.

Приняв образ Левиафана, герцог Анкилав третий Исключительный, поглощал очередную порцию душ у бедолаг, захваченных в соседней галактике. Гуманоиды, с полными ужаса глазами, издавали жуткие захлёбывающиеся звуки перед тем, как окончательно уйти в небытие. Зрелище не из приятных, поэтому трапеза проходила в специально оборудованном закрытом помещении. Подобное пиршество было скорее исключением, чем правилом. Обычно ритуал предшествовал какой-либо миссии Исключительного, либо контакту с патриархами тьмы. Поглотителю требовалось много энергии, жизненных циклов и опыта. Божья искра, тлевшая у обреченных, давала хозяину кластера широкие возможности изменять мир вокруг и влиять на потоки, подстраивая ход судьбы под свои пожелания. И если в иных мирах это было прямым пренебрежением основного принципа бытия, нарушением свободы воли, свободы выбора, то здесь, в Инферно, поглощение являлось единственным вариантом пополнить запасы жизненных сил для всех без исключения демонов. Разница состояла в объемах. А вырасти от мелкого беса хотя бы до клирика — задача очень энергоемкая.

Канцлер и по совместительству наместник галактики Ивос Паланий Мек был родственником герцогу и, пожалуй, самым преданным ему верховным жрецом, клириком сотого уровня, демоном-преобразователем сияния. Равнодушно наблюдая за процедурой поглощения, наместник вспоминал свой последний визит в соседнюю солнечную систему, где он навернул в истинную веру, «добровольно примкнувшую» к кластеру Исключительного, цивилизацию. Сложности миссия не представляла. Разрозненные народы не являлись единым целым ни в традициях, ни в верованиях. Еретики, проповедующие исход из Великого Ничто в лучшие миры, повергнуты в прах. Часть из них пожиралась Анкилавом прямо сейчас. Планета за планетой пали под ударами легиона, остальные приняли неизбежное «мирным путём». Сущности-стражи покоренных планет вместе с демонами-хранителями печатей Ивос направил на перевоспитание в удаленный сектор. Немного перерождений, и пламя не только усмирит их дух, но и сделает преданными. Всех несогласных распылят. В Инферно никогда не торопились. Время здесь — последний фактор, на который обращают внимание, когда касается вопроса ментальной коррекции. Именно так называли местные ломку сознания на кровавых аттракционах боли и бесчестия.

Одно не давало покоя канцлеру. Где был источник ереси, и как она проникала в Инферно вообще? На первый, да и на второй взгляды, почвы для надежды не было от самого создания измерений. Откуда вдруг у злобного сброда типа сущностей тонкого мира, демонов, гибридов, духов, появляются зачатки надежды на лучшую долю? Даже сам вопрос подрывал основы бытия мира тёмных. Впервые Ивос Паланий Мек ощутил тревогу за собственную судьбу, за многие тысячелетия узрев альтернативу.

Будучи весьма креативной сущностью, Ивос всячески способствовал стабилизации социума путем подавления любого проявления свободомыслия. И для этого было не обязательно прибегать к насилию. Только неразумный тёмный сделает ставку на запреты, наказания или прямое подавление воли. Скорее это удел мелкой нечисти, так и не уловившей сути манипуляций сознанием. Канцлер, проявляя свой гений, генерировал динамично развивающуюся систему ценностей, при которой основная масса живущих даже не думала мыслить результативно. Накачивая плебс пустой информацией, давая доступ к ничего нестоящим знаниям в неограниченном количестве, наместник галактик уводил вектор познания в никуда. Пафос зашкаливал, когда демагогия заменяла истину, а во главу угла ставились приоритеты иерархической лестницы, внешних атрибутов и умение в наиболее отвратительный способ изгадить жизнь других. Имена правителей, заученные в школах, пустые даты пустых событий, личная жизнь власть предержащих и демонов-пожирателей душ словно пазл ложились в систему приоритетов. Ничто обсуждалось всеми, каждый являлся гуру в области схоластики, мнил себя вседержителем вселенского потока познания. Порой за секунды до поглощения сознания, ведомый разумный позиционировал себя не едой, а великой жертвой в честь чего-то грандиозного, безликой идеи или просто героем, отдающим жизнь за праведное. Миллиарды фанатиков, с пеной у рта рвали на себе одежды перед тем, как пойти словно скот на убой. И канцлер имел ко всему этому безумию непосредственное отношение. Он являлся отцом-основателем преобразования божественного сияния в манящий блеск мишуры Инферно.

Если брать мифы и легенды об ужасах ада, то первая нестыковка, бросающаяся в глаза — несоответствие описания преисподней. Во-первых, масштаб. Инферно не какая-то часть планеты, спрятанная в пылающей бездне. Это полноценная многомерная вселенная со своим творцом-демиургом, обладающая бесчисленными вариантами галактик, планет, измерений, звездных скоплений и, конечно же, цивилизаций, совершенно не схожих друг с другом. Миссия вселенной изначально определялась бунтарским характером её создателя. Всё, что обличалось другими творцами, демиург Инферно утвердил, как культ. Что сподвигло его пойти наперекор общим догмам, диктуемым Абсолютом (богом), сложно сказать. Скорее всего, это была попытка создать иерархию просветления, но со знаком минус, где наверху (внизу) пирамиды стоит не бог, а Великое Ничто. И демиург Инферно поставил себя как раз между своим созданием и полным растворением в высшем мире без бога, но с его мыслеформами, способностями и возможностями. Сама идея достичь недостижимое, основываясь на запретном и непродуктивном с точки зрения миров света, явилась абсолютной авантюрой с бесконечным числом вариаций. Но опыт, породивший массу тупиков, дал свои ростки. Инферно развивалась особым путём, породив жуткие принципы и способы существования, от уродливых форм до гениальности. Схоластика и цикличность, основанные на эксплуатации духа, привели к одностороннему трактованию всего и вся. Сила и злоба, в конце концов, почти уничтожили все коренные цивилизации. Понимая это, демиург пошел на сделку с другими творцами и, в целях пополнения запаса опыта, разумного населения, превратил свою вселенную в клоаку, куда сбрасывались все неугодные. Души из иных миров, погрязшие в трясине несовершенства, преступлений, нежелания развиваться, бурным потоком потекли в ад. Инферно оставалось только принимать новеньких, давать им плоть и эксплуатировать на свой манер. Разумеется, все эти бедолаги были никем не востребованы в высших мирах. Их никто не искал. Со временем предложение превысило спрос, и местные архонты, ангелы, демоны, как угодно их назовите, попросту перестали считаться с потерями и развернули поистине грандиозную работу по переработке проклятых на результативных.

Города, да и собственно преобразованные новые цивилизации, отличались по степени развития. От рутинных на уровне дикарей, до сверхпродвинутых, с технологиями квантового уровня. От обладающих безграничными возможностями преобразовывать материю, создавать эфирные сущности, гибриды, влиять на сознание, до миров с тяжелыми вибрациями, где умственные процессы замедляются беспредельно. Держать такое разнообразие в узде могли лишь избранные. Как правило это были демоны высшего порядка, отличающиеся чёткими принципами, дисциплиной, обладающие могуществом использовать вселенские знания на практике. Главной проблемой управленцев был способ питания. Таким многомерным сущностям, как демоны (архонты, ангелы), нужен был чистый свет душ. При всем многообразии и количестве последних, чистоты света в них было мало, а в местных условиях он не вырабатывался вовсе. Поэтому, при всем изобилии энергии в измерениях, её хватало на всё, кроме питания такой категории разумных, как демоны. Вот и выжимали из людей, гуманоидов и прочего одухотворенного плебса всё возможное, запуская их в циклы жутких перерождений. Ясное дело, духовно развивать свою пищу никто не собирался. Но и безмозглое стадо не гарантировало стабильное будущее. Золотая середина в Инферно — постоянное созидание при постоянном разрушении. Оксюморон света и тьмы.

— Ивос, — вывел канцлера из раздумий голос повелителя, — что ты думаешь о наполнении сознания после процедуры тишины?

— Мой герцог, вы закончили, — поклонился наместник Анкилаву третьему, — вы имеете в виду процедуру, когда душу нечестивца помещают в абсолютную тьму, без звука, ощущений, общения, только наедине с его мыслями, без сна, усталости, без возможности сосредоточится на чем-либо, разумеется, без телесной оболочки. Да, через определенное время, мысли останавливаются, а потом сознание полностью растворяется в несколько этапов. Ужас, паника, хаос, потеря ориентации, потеря самоидентификации, принятие забвения и полная пустота. После, на совершенно чистую оболочку можно записать любую информацию, образ, создать ментальный гибрид, запрограммированную сущность тонкого мира, но вселенная будет идентифицировать душу по первому имени, как и прежде. Мы не раз уже разрывали такими перерожденцами не только наших врагов, но и эфир. Страшное орудие возмездия, как ни крути.

— Мне нужен такой гибрид.

— Кто послужит матрицей?

— Посланник совета патриархов, пресвитер ордена Благой Ярости, демон Краг.

Канцлер еле сдержал эмоции, но справился, вовремя заблокировав мысли. Крылатые такого уровня обучаются хранить тайны с азов. В мире, где телепатия — обычное дело, это норма поведения, спасающая жизнь. Уровень преобразователя сияния позволял не только блокировать доступ к своим мыслям, но и мгновенно порабощать сознание безумца, посмевшего полюбопытствовать. Исключение составлял Исключительный. Для него просто блокировка.

— Смею ли я напомнить, мессир, что у демонов нет души, в принятом понимании этого термина. По своей сути, любой из нас есть целостная сущность, несмотря на материальную оболочку. Принимая эфирное или материальное тело, мы всегда носитель и накопитель опыта, источник собственного существования. Наша сущность не делится на душу и носитель, не перерождается, у нас нет высшего сознания. Поэтому нет ни пресловутого спасения, ни возможности восстановления. После смерти этой вселенной, наше будущее — жить духами в свободном эфире и ждать новый дом.

— К чему ты клонишь, канцлер?

— Мы не можем взять душу Крага и поместить её в сумрак. Души нет, есть только Краг.

— Я это знаю. Но пресвитер же есть, с его информационной матрицей. Можно взять Крага, заставить принять эфирное тело и поместить в сумрак.

— Демон не потеряет ориентации и самоопределения. Даже если пробудет во тьме вечность. Скорее всего, он впадет с ментальный стазис, и его сознание закапслируется. При первой же возможности он восстановит память и способности. В лучшем случае, мы можем отправить Крага в небытие.

— Тогда мне нужен гибрид Крага.

— Можно сделать симбиоз пресвитера с существом, обладающим душой. Например, с человеком. Это как вселение демона, только наоборот. Демон, одержимый человеком.

— Да, каждая новая мысль безумнее предыдущей. Человек не подойдет. Нужен иной, носитель силы, преображенный… ведьмак. Миссия несложная. Передать послание совету и исчезнуть.

— Но заставить Крага пойти на слияние незаметно для самого посланника… Уровень его способностей делает выполнение такой задачи практически невозможной. Вы позволите высказать свои мысли по этому поводу?

— Говори, — герцог всегда полагался на гений канцлера, но в этот раз его желание превзошло все ожидания.

— Во-первых, посланник Краг не может быть захвачен неожиданно и помещен в сумрак. Поместить во мрак можно только более слабого. Выше Крага найдутся единицы перворожденных, включая нас с вами. То есть, предполагается моё личное участие. Значит, мой эфирный след меня выдаст. Необходима железная легенда и стечение обстоятельств, почему я вышел на контакт с посланником. Во-вторых, Краг сейчас находится в ином кластере, не в нашей юрисдикции, под защитой нейтрального к нам правителя, герцога Авессалома Всемогущего, про защиту храма Благой Ярости вообще молчу. Титул «Всемогущий» герцог получил за свои реальные способности и возможности. Смею ли я напомнить, мессир, что кластер Всемогущего не только самый большой во вселенной, но и многомерный. Да простит меня мой господин, но только творец Инферно сильнее его. Слава Прародителю, он нейтрален и никогда не лез в наши распри. Пропажа представителя совета на чужой территории — это прецедент к конфликту, который затронет всех и вся. Не трудно догадаться вектор развития ваших планов, да простит меня мой герцог ещё раз за дерзость. Но необходимо создать гибрид незаметно не только для самого Крага, но и для Авессалома.

— Пока нить твоих рассуждений верна.

— Благодарю, мессир. Ну, и третье. Технически сотворить гибрид с демоном такого уровня никто никогда не пытался, полагая это невозможным. Просчитать последствия слияния можно только теоретически. Мне необходимо более четко понимать миссию. Возможно, некоторые нюансы прольют свет на решение, и оно придёт мне в грёзах, — улыбнулся канцлер.

— Миссия начать апокалипсис. Слишком долго Инферно пребывала в руках недостойных. Мы тысячи лет топчемся на месте, ищем смысл в развлечениях и сводим концы с концами, питаясь душами отбросов. Я хочу сделать шаг к развитию, к новым угодьям, поглощая соседние миры. А для этого необходимо преобразить наш, — герцог внимательно смотрел в глаза собеседнику и сканировал сознание Мека как мог.

— Планы грандиозные и достойны титула «Исключительный». Как всегда, повелитель, вы смогли удивить меня размахом мысли и амбициями, — льстил напропалую канцлер. О планах взорвать мир к чертям, он как никто знал давно. Просто ждал, когда герцог озвучит, в какой способ он планирует это осуществить и что послужит толчком.

— Так ты одобряешь, мой друг?

Выражение «мой друг» на Инферно было равносильно словосочетанию «ты со мной или сдохнешь».

— Безусловно, мессир. Несомненно, инцидент с послом невозможен в юрисдикции Авессалома, но вызов совету устами Крага поставит точку на нейтралитете герцога. Сколько у меня времени на осуществлении миссии?

— Я не тороплю. Миссия должна пройти максимально результативно, с хирургической точностью пытки. Шанса на ошибку нет. Ибо ошибка отправит всех в небытие.

— Ещё один вопрос, позволите?

— Задавай.

— Мимо творца-демиурга такие планы не пройдут. Прародитель Инферно нас благословит?

— Уже благословил.

Повисла пауза. Канцлер пропустил самое важное событие за многие тысячи лет. Его система контроля явно давала сбой. Или его сейчас жестоко обманывали. Ничего не оставалось как идти ва-банк.

— Неужели ты думаешь, что создатель мира демонов откажется от того, чтобы выскочка типа меня разрушил перемирие с другими демиургами, взяв ответственность на себя? Да ещё при этом убрав самого могущественного архонта со своего пути, посмевшего заявить о себе как о подобном творцу. Я есть меч, карающий и прорубающий дорогу в будущее. Нужен прецедент, и вся мощь прародителя обрушится на кластер Авессалома. Инферно погрузится в хаос перерождения и возродится сильной. Мои легионы присоединятся к победителю. Я обрету статус Глас Великого Ничто. А после мы займемся другими измерениями.

— Да будет так, повелитель!

— Жду от тебя деталей, канцлер, — герцог повернулся к Меку спиной и пошел внутрь дворца.

Для наместника предстояла тяжелая умственная работа. Чаши весов давно качнулись в сторону Исключительного, а он проглядел момент. И его оплошность не осталась незамеченной герцогом. Судьба в очередной раз повесила будущее вселенной и канцлера на волосок.

3. Рациональные зерна

Можно всю жизнь с пеной у рта доказывать, что кроме проявленной вселенной ничего не существует. Можно твердить, что квантовая сингулярность, теории поля, струн, эфира — всё, что необъяснимо для ума наработанными человечеством знаниями, — лишь предмет научных споров. А если это ещё и нельзя пощупать, применить наглядно, то любые попытки заглянуть за занавес вселенной обречены на скепсис, насмешки и забвение. Только не для вселенной Инферно. То, что для людей — полный хаос гипотез, для эфирных сущностей — дом родной. Живущие в квантовом мире бесконечных вариаций, правители Инферно переходят в мир констант лишь с одной целью — питаться. За гранью, где гравитация превращает множество возможностей в единственный вариант, живёт не только бог. Именно из квантового уровня приходят мыслеформы, а с ними решения, стабилизирующие пространство и время, образуются кротовые норы, нивелирующие парадоксы измерений. Два мира переплетаются в сложную систему перетоков информации. Квантовые измерения порождают порталы в иные вселенные. Именно через них происходит трансфер душ, сущностей, реализуется правило наблюдателя, разумной воли, диктующей всему и вся как жить, куда развиваться, а порой, в какой способ уйти в небытие. Баланс и совершенство во всём при абсолютном кажущемся хаосе и бесконечности вариантов. Рациональность иррационального. Суть непредсказуемости бога и его непостижимости. Именно отсюда черпает вдохновение воображение демиургов при создании вселенных. И Инферно не исключение. Никаких ограничений, только одно правило — не останавливайся в творении.

При таком уровне сложности вселенной, казалось бы, речи быть не может о схоластике и остановке в развитии. Да, но только не для социума, где большинство лишь пища для меньшинства. Ограничить доступ к знаниям, запустить души в цикл бессмысленных перерождений, навязать пустые ценности — первостепенные задачи для корма, для сознаний на убой, для душ без надежды на предназначение свыше. Полное отрицание замысла. Социальное напряжение, сбившихся в стадо заблудших душ со стертой памятью, снимается целым набором низменных удовольствий и системой ценностей уровня беспозвоночных. В случае стратегических промахов в управлении устраивается война, начинается жатва.

Демоническая иерархия, владеющая тайнами мироздания, активно использующая весь арсенал возможностей, данных свыше, практически не затрачивала ресурс на управление массами. Главной задачей было и оставалось — удержание власти. Будучи созданиями, лишенными нерациональных чувств, архонты вселенной тьмы без капли сожаления уничтожали миллионы себе подобных, что говорить о тех, кто шел в пищу. Пожирая души, запуская их в цикл, эксплуатируя данное разумным свыше в своих целях, демоны откровенно паразитировали в обоих мирах. Но принцип свободы воли, как ни странно, был неотъемлемым правом даже для таких эфирных.

Канцлер Ивос Паланий Мек материализовался в своей резиденции и сразу же направился в свой исследовательский центр, громогласно называемый Цитадель вселенского баланса. Учреждение было ничем иным, как порталом между измерениями, при котором сотни лабораторий изучали основы мироздания. Одни занимались манипуляциями с гравитацией, другие ставили эксперименты со временем, третьи работали над совершенствованием сознания. Синтез знаний каждого направления давал общие результаты при сопоставлении и проверке на практике. В поисках бога, как ни странно, демоны преуспели больше других. Открывая взаимосвязи материи, эфира, информационных и гравитационных потоков, крылатые глубже понимали мир и, следуя своей природе, моментально делали шаг от теории к практике. Порабощая саму суть бытия, тёмные стабилизировали измерения на свой манер.

— Канцлер, какая честь! — начал с порога глава отделения времени, демон восьмидесятого уровня, Траэл.

— Перед нами поставлена новая задача, и её необходимо решить немедленно, — не теряя времени начал канцлер.

— Я весь внимание, повелитель, — улыбка слетела с лица кудесника, как только он ощутил флюиды Мека. Весь вид канцлера и его неожиданный визит говорили, что преобразователь сияния обеспокоен. А обеспокоить его мог только Исключительный.

— Вызови сюда самого толкового из управления гравитации и симбиотика.

— Мы будем выращивать клон? — необдуманно выпалил Траэл.

— Ты что-то знаешь? — мгновенно отреагировал наместник.

— Нет, только то, что два специалиста данных направлений могут создать временную петлю манипулируя гравитацией. А симбиотик поместить в неё сущность, которая вырастит до необходимого возраста за минимальный срок. Ну и это будет гибрид. Простая логика, повелитель. Клянусь Вечным Ничто.

— Я знал, что предел твоей гениальности недостижим. Надеюсь, предел преданности будет не меньшим, — канцлер явно был не в духе и чеканил каждое слово, — да, так и есть. Но, нужен необычный гибрид.

— И это очевидно, иначе бы вы не почтили нас личным визитом.

— Вызвал этих двоих?

— Да, мысленно передал, они материализовались в зале перехода, там нас никто не сможет прослушать. Сингулярность портала глушит эфир.

— Никогда в тебе не сомневался, Траэл. Как семья?

— Слава Исключительному, всё хорошо, — обомлел ученый. В Инферно такими вопросами указывали, что стоит на кону в случае провала.

Двое демонов терпеливо ждали появления владыки и управляющего временем. Управляющий гравитацией, магистр Делий Ра был одет в вычурно белые одеяния, гармонирующие с его перламутровыми крыльями. Его коллега, магистр синтеза, симбиотик Малик, контрастировал фиолетовыми нарядами. Оба держали в руках жезлы власти согласно привилегиям.

— Приветствуем тебя, повелитель! — одновременно подняли жезлы демоны, когда канцлер и магистр времени вошли в зал перехода.

— Слава Исключительному, — машинально ответил Ивос Паланий, — присядем за стол, господа.

В дальнем углу зала мерцал портал. Игра света создавала иллюзию покоя. Тонкая грань между миром Инферно и другим измерением содержала в себе всю мудрость создателя, мощь его разума и силу творения. Оставаясь для пользователей нераскрытой тайной, портал давал лишь готовые решения, но не ответ на вопрос как всё устроено. Нельзя проникнуть в то, чего не существует и одновременно является источником бытия.

— Нам поставлена задача сотворить гибрид демона, точную копию, но с матрицей оригинала. Гибрид такой мощности, чтобы подвох не заметили на квантовом уровне. Гибрид с полноценными характеристиками.

В зале повисла тишина. Все понимали, что оригиналом будет не мелкий бес. Это никому не интересно. Значит кто-то из перворожденных. Уже одно это считалось абсолютной авантюрой. Матрицу простого клирика легиона защищали ключи, неподвластные самому обладателю сознания. С момента проявления любой демон начинал свою жизнь в материальной оболочке с защиты. Иначе становился пищей, не успев сделать первый вздох. То, что предлагал канцлер, было мифом изначально.

— Я знаю, что вы думаете. Сие невозможно. И, слава Великому Ничто, так думает тот, кого мы скопируем. Именно вера в недосягаемость порождает беспечность. Это нам на руку, — спокойно продолжил канцлер.

— Создать временную петлю мы сможем. Скачок гравитации вблизи черной дыры даст нам возможность сначала растянуть время, а потом остановить вовсе. А если найти место в галактиках, где одна черная дыра поглощает другую, то двойная сингулярность позволит вычислить область пространства, которая не затягивается ни в одну из них. Разместив портал в данной области, переместив объект в сумрак, можно довольно продолжительное время скачивать матрицу из кого угодно. Для сущности это будет вечность, для нас — один миг. Затем хозяина матрицы выводим в нормальное пространство, он убеждается, что время трансфера было практически моментальным, стандартным, и воспринимает нахождение в сумраке как сон. А если держать демона в сумраке в состоянии перехода через портал, то он ещё и не постареет, вообще ничего не ощутит и не заметит. Хотя мы и так не стареем, но одежда или артефакты могут выдать. А так концы в воду, — магистр гравитации рассуждал вслух.

— Неплохо! — похвалил канцлер Делия, — неплохо! Сумрак, протяженностью в вечность в состоянии перехода. Но как заставить Крага войти в портал, ведущий к чёрной дыре?

— Мы должны будем сделать гибрид с матрицей посланника совета демиурга, совета патриархов? — со страхом спросил симбиотик.

— Да, коллеги, — игриво улыбнулся Мек, — у нашего герцога далеко идущие планы. И он не примет отрицательный результат, равно как и наше существование в случае провала.

— Тогда мы обречены на успех, — с натянутой улыбкой пробубнил Малик, — главное, теперь понять, кого мы можем ему подселить. Сознание Крага настолько мощное, что симбиоз возможен только с сущностью уровня сто. И это не должен быть демон. Это должен быть эмпат.

— Эмпат? В Инферно? — рассмеялся магистр времени, — да без проблем, сейчас зайдём в ближайший монастырь и найдем там самого верующего в бога. Одна загвоздка: ближайший храм, служащий таким ценностям, находится в другой вселенной. И там точно не будет ведьмака сотого уровня.

— Траэл, вера есть и в Инферно. Как и храмы. Да, наша система ценностей отличается от всех остальных. Хотя, как посмотреть. Вы когда-нибудь задумывались, как, почему, на каком основании к нам приходят души так называемых грешников? Почему мы обращаем миллионы и миллионы в рабов, высасываем из них жизнь до капли, а потом пожираем души? Думаете, они добровольцы? Вовсе нет. Я объясню, кто все эти несчастные. Возьмем одну вселенную, где люди добровольно проходят ритуал, при котором, опять же добровольно, они клянутся быть верными некоему богу. Сам бог — и не бог вовсе. По сути, такой как мы, только легенда у него плаксивая и человеколюбивая. Так вот. Принося эту клятву, обладатель души соглашается, что если он согрешит, отступит от заповедей, то попадет в ад. Да, они делают это добровольно! Понятно, что как бы человек не старался, в большинстве случаев, согласно договору, он наш. Мнимый бог просто продает нам душу «грешника» с его же согласия. В ответ он получает адаптированный эфир, мыслеформы, энергию, да всё что угодно, чего у нас завались. Как вы думаете, среди оболваненных верующих есть эмпаты? Разумеется, есть. Да, память им стирают при трансфере в нашу вселенную, но не способности. Так что, остаётся просто найти такое сознание. Возможно, прокачать его до высокого уровня. Я пока не знаю. Но материал для работы в Инферно есть, — канцлер говорил спокойно, поглядывая на портал.

— Временную ловушку я обеспечу, — уже расхрабрившись, сказал Траэл, — это не проблема. И сумрак тоже не проблема арендовать у Гильдии. Даже две ловушки сделаем. Для гибрида необходимо время. А как быть с Крагом потом? Я так понимаю, гибрид должен будет выполнить миссию вместо посланника, не пересекаясь с ним. Что за миссия, спрашивать не буду. Но живой и здоровый посланник потом может всё испортить.

— А кто сказал, что он должен быть здоровым? — улыбнулся канцлер, — интуиция подсказывает, что Краг в портал войдет, но выйдет из него гибрид. А перворожденного вынесет куда-то прямо к горизонту событий черной дыры или к сверхновой. Порой порталы так не надёжны. Убивать посланника мы не имеем права. Но даже демоническое сознание иногда даёт сбой. Временная амнезия после миссии вполне спокойно оправдает всё, что натворит гибрид, затем вернём истинного героя обществу. А то, что он не будет помнить события, интересовать никого уже не будет. Естественный процесс, тривиальный сбой матрицы.

— Кстати, о порталах, — продолжил магистр гравитации, — нам надо будет компоновать несколько в один. И между ними делать подпространство, чтобы выносило наш материал куда задумано.

— Ну вот, это уже похоже на план, — улыбнулся канцлер, в ресурсах я вас не ограничиваю. Начинайте работать над деталями, а я постараюсь найти вам эмпата сотого уровня и уточню расписание Крага. Нельзя оставлять столь доверенное лицо без присмотра.

— А что с гибридом после делать? — поинтересовался симбиотик.

— Эмпата отделить, изолировать, память стереть. Матрицу клона аннигилировать, желательно в другом измерении, не оставляя эфирный след. Баланс должен быть восстановлен, парадоксы Инферно нам ни к чему. Хотя, я не исключаю вариант, что сознание самого Крага по какому-то нелепому стечению обстоятельств изменится настолько, что гибрид не понадобится. Новый пресвитер сам послужит материалом для слияния с эмпатом и станет совсем другой личностью, подходящей под план Исключительного. Но это только лишь моя интуиция. А я ей доверяю почему-то в этот раз больше, чем логике.

Вечерело. Внизу, под резиденцией канцлера, город готовился к ночи. Сон в Инферно был роскошью для населения. Демоны не спали по своей природе, а рабы, согнанные со всех концов мультивселенной, с тревогой ожидали пришествия темноты. Несмотря на домыслы, пытки и мучения никогда не были целью в кластере. Сама иерархия ценностей демонов порождала бесконечный поиск смысла в бесплодных попытках выйти из кругов ада. Худший погонщик для раба — бывший раб, вчерашний товарищ по несчастью. Золотое правило поработителей воли действовало безотказно. Души находились в тонусе постоянно. В Инферно все ненавидели всех.

Канцлер остался доволен совещанием. Страхи потихоньку уходили, а перспективы бередили воображение. Он улыбался, вглядываясь в закат.

* * *