Annihilation

Глава 1. Ветер на Восток

1924 год выдался для многих тревожным. Ветер перемен, носившийся по бывшей Российской империи, вымел остатки здравого смысла с одной шестой части Земли и теперь добивал последние ростки надежды на счастливую жизнь.

В те места, где казалось, воцарилась хлипкая стабильность и перестала литься рекой кровь, пришла другая напасть. Не насытившиеся террором души жаждали продолжения большевистского банкета и с удовольствием присоединились ко второй стадии любой революции – добиванию сочувствующих бывшему режиму и пожиранию собственных пламенных борцов за идеалы революции. Настало время падальщиков.

Смерть Вождя мирового пролетариата от сифилиса только придала больше оттенков грязной возне за бюджетное корыто, и породила целый мир нового, шокирующего и мега вдохновляющего реализма власти победившей тупости над проигравшей жадностью.

Если говорить коротко, в этом кошмаре никто не был прав. Одни, меняющие людей на породистых щенков по праву барина, почему-то обиделись, что обмениваемые, как-то вдруг, без высочайшего на то соизволения, на них обиделись и перерезали их всех к чертовой матери. Ну а что под руку попалась вся прочая «контра», от учителей до врачей, инженеров и ученых, то ребята немного погорячились.

Конец лета этого злополучного года в предгорьях Тянь-Шаня открывал неискушенному взгляду возможность узреть нетронутые красоты мироздания и осмыслить ничтожество человеческих желаний по сравнению с вечностью. Благо, что никто такой ерундой в то время не занимался, были куда более прозаические задачи и желания. К счастью, всегда есть исключения.

В тот августовский вечер все-таки один человек, стоя у телеги, запряженной парой волов, любовался превосходным закатом в стиле «дзен», покуривая папироску и щурясь от заходящего за горные пики солнца. Небольшой скарб и скудная одежда пилигримов говорили, что эти люди давно уже в пути и ничто кроме хорошего сна сейчас их не интересует. Переселенцы из средней полосы России, Белоруссии, Бессарабии или Украины, каких тогда было много, порой жили одной надеждой на то, что сказка об изобилии Востока окажется правдой. Многие, бросая всё, бежали в дикие края, надеясь быть подальше от продразверсток, пролетарской сермяжной правды и попросту террора, захлестнувшего всю матушку Русь.

Ночь накрыла Землю так же быстро как усталость измученных дорогой животных. Потрескивание костра успокаивало и навевало глупые мечты о лучшем будущем. В котелке кипела похлебка, дети спали, а глава семьи вглядывался вдаль, прислушиваясь к каждому шороху. Винтовка и револьвер лежали под рукой, но придавали мало уверенности. Азия нависла всем своим тысячелетним грузом над одинокой группой людей, ищущих мира на бесконечных просторах Туркестана.

Звук приближающихся шагов и цокот копыт вывели из оцепенения мужчину у костра и заставили поднять винтовку. Жена прижалась к нему в страхе, когда он передернул затвор и направил оружие в темноту.

Из ночи вышли двое местных в полосатых чапанах. Судя по говору и внешности, это были узбеки. Ружья и сабли, находившиеся при них, подсказывали, что к советской власти эти люди не имеют ни малейшего отношения.

- Ас-саляму алейкум, уважаемые – сказал один из них, и вышел ближе к свету, - извините чё напугали, не хотелы. К костру можьна? Человек улыбался, но от этого становилось как-то не по себе.

- Здравствуйте, присаживайтесь – ответил путник и опустил ружье, но крепче стиснул рукоять револьвера - мы думали, что мы здесь одни.

- Мы тоже не думали, что кого-то встретим. Ехали себе, думаем, чё за костер, чё за люди, кто такие – продолжал улыбаться узбек.

- Люди простые. Едем семьей лучшей жизни искать. А вы кто будете? – не сводя глаз с парочки, спросил мужчина.

- Чабаны мы, вот ездим сюда туда, шакалов отстреливаем – взгляд собеседника стал жестким, и улыбка исчезла. В колком взгляде читалось, что сейчас решается: убить или не убить.

- Не видели мы шакалов – спокойно ответил мужчина - кушать будете? Он разломил лепешку и протянул незнакомцам. Пилигрим знал, если возьмут хлеб, значит, убить не посмеют, таков закон. Если откажутся, придется стрелять первым.

Узбеки ещё раз посмотрели на своего собеседника и приняли угощение.

Один из гостей сходил к лошадям и принес местные угощения - курт, самсы и немного бастурмы. Они явно кого-то ждали и это тревожило.

С гор дул сухой жаркий ветер Чокпак. Звезды были такими яркими, и казались такими близкими, что хотелось протянуть к ним руку. Луна в полнеба делала картину происходящего идеалистической.

Алишер и Шухрад, так звали гостей, оказались веселыми людьми и своим смехом чуть не разбудили детей. О политике не было произнесено ни слова, что не могло не радовать. Чапаны на них были не из дешевых, да и оружие говорило, что это явно не чабаны и не дервиши. Пилигрим знал, что в этих краях гражданская война закончилась только на бумаге, но, чтобы вот так, встретить и, смотри, ничего не бояться. Долго ещё советской власти здесь возиться с «несознательным элементом».

Тревоги переселенцев оправдались. Вскоре к костру стали приближаться всадники, и их было немало. Судя по цокоту копыт и перепалке между людьми, их было человек пятьдесят.

Ещё из темноты послышался удивленно-восторженный голос:

- Ивлев? Иван Семенович? Вы ли это, голубчик? Душа моя, не может быть! В свете костра появился статный человек, славянской наружности, и нарочито уставился на переселенца.

- Пал Степаныч?! Прохоров? Не верю своим глазам – Ивлев обомлел от неожиданности.

Его собеседники, вытянувшись по струнке, уставились на него в полном непонимании.

- Да, поручик, я! Боже, какими судьбами? Здесь, в Туркестане – удивлению вновь прибившего не было предела.

Ивлев, немного смутившись, осмотрелся по сторонам.

- Бросьте, пустяки – поняв его реакцию, сказал Павел Степанович – вы же не питали иллюзий что мои люди окажутся большевичками? – рассмеялся он.

- Но позвольте, штабс-капитан, ваши люди? Эти? Здесь? – с каждым новым предложением поручик все больше входил в ступор.

- Да, мой друг, да…. Как иногда жизнь играет с нами в преферанс. Никогда не угадаешь, какая масть окажется в рукаве – философски продолжил капитан – ну а вы как здесь? Совершенно не понимаю, вот это пасьянс. То, что капитан был заядлый игрок, знали не только в полку, где когда-то они вместе служили, но и далеко за его пределами. Капитан также быстро зарабатывал состояния, как и спускал их за картежным столом, залихватски и без малейшего сожаления.

Ивлев был удивлен и тем, что, несмотря на продолжение капитаном службы в рядах белой гвардии и даже его участии в «ледовом походе», Прохоров никогда не отличался приверженностью идее спасти Царя и Отечество, и, тем более, продолжать борьбу с большевизмом любой ценой и в любом месте. Что могло пойти не так в мироздании, что заставило этого человека до последнего бороться с красной чумой?

- Да как вам сказать… Вот, бегу и бегу, никак не могу остановится. После крымской компании, попал в плен. Нас прямо в госпитале взяли. Хорошо был в одном исподнем, так за казака приняли и отпустили под честное слово. Вернулся в родной дом, стал учительствовать. Думал уже не найдут, ан нет. Пришла повестка о наборе военспецов из состава бывших офицеров. У них, видите ли, квалифицированных кадров не хватает. Я так и не понял, кто меня продал. Хотя догадываюсь. Был один Иуда, сержантом служил у нас в полку в германскую. Гришка Кривцов, может, помнишь? Его ещё за воровство разжаловали. Ну да не важно. Я отказался от щедрого большевистского пайка и всё вроде ничего, да хорошие люди вовремя сказали, что всех отказавшихся к стенке погреться поставят. Я не стал дожидаться честного революционного трибунала, заказал новые документы и айда в Туркестан. И вот я здесь. А вы, какими судьбами, да ещё и в окружении охотников за шакалами? – Ивлев посмотрел на узбеков. Те вжались в чапаны и боязно смотрели на капитана приговаривая: - Kechirasiz, кechirasiz, ми не знали, курбаши.

Капитан окинул их суровым отеческим взглядом, кивнул головой, чтобы убирались.

Когда «ненужные уши» ушли, он продолжил:

- У меня история ещё проще. Я успел тогда на пароход в Констанцу и уже через неделю понял, что я никому там не нужен. Все наши товарищи стали разбегаться кто куда в поисках лучшей жизни, как вы говорите. А что я умею? Стрелять да маршировать. Вот завербовался сюда. Английские деньги не пахнут, а работа не пыльная. Эти – он кивнул на группу узбеков – действительно надеются, что их Аллах поможет им одолеть краснопузых. Да только всё кончено. Я сейчас с отрядом иду в Иран. Может с нами?

Капитан посмотрел на Ивлева с надеждой в глазах, хотя прекрасно понимал, что не место поручику и его семье в этом хаосе.

Молчание само расставило все на свои места.

- Слушай, Иван, времени мало, к чему эта вычурность здесь. Скажи, что мы не так сделали? Почему Легион нас сделал? – Прохоров смотрел немигающим взглядом в небо.

- Тише, с ума сошел? – сказал ему Ивлев – ты меня еще моим настоящим именем назови, люди вокруг.

- Да пошли эти люди! Планета их дебильная, с их традициями садистскими, обычаями животными, с их философией насекомых, надоело разгребать это дерьмо! Три тысячи лет уже торчим здесь, одно и то же, убивают, режут, молятся, потом опять убивают и режут. Надо было сразу обнулить их как вид и спокойно начать всё с начала. Чем не понравилась серия 210, не понимаю. Красивые существа, разумные, спокойные…. – Павла несло.

- Паша, у нас контракт, сказали этих культивировать до прилёта, работаем – вот и весь ответ – а сделал Легион нас или нет, это мы ещё посмотрим. Их жажда брать то, что не сеяли, меня всегда бесила. Но то, что они людей, этих обезьян, говорящих ещё и прогрессу, обучают, это вообще ни в какие ворота не лезет. Мы потратили уйму времени, разделили на расы, племена, дали всем разные религии, стравливали друг с другом как могли, а эти парни хотят прилететь и на всем готовом… Подожди, ставлю свой челнок что легионеры не получат ни души отсюда, этот рассадник наш – Ивлев уверенно посмотрел на капитана и добавил – езжай в свой Иран, передавай привет Верховному регистратору, я знаю он туда намылился с инспекцией. Скажи, что со мной всё будет хорошо, я принимаю твой регион под контроль…. И ещё, прошу, не увлекайся ты этими человеческими играми, а то прямо идейный офицер ни дать, ни взять – улыбнулся поручик.

- Кто бы говорил – парировал капитан и кивнул на семью Ивана – я понимаю, что оболочка требует и надо вливаться в среду, но не столько же.

- Тебе не понять, это для души – спокойно ответил Ивлев – ведь она есть не только у людей, не забывай. Он грустно улыбнулся.

- Как хочешь, дело твое, это не возбраняется инструкцией – сказал капитан и подбросил ветку арчи в огонь. Запахло горелой хвоей и искры взвились в звездное небо, напоминая друзьям о далеком доме.

- Алишер! – крикнул в темноту Прохоров.

В круге света от костра появилось довольное лицо ночного гостя с преданной улыбкой на устах.

- Алишер, отдай оружие Улугбеку, сам остаешься с моими друзьями. Завтра проводишь их в мой дом в Чимкенте, теперь это их дом. Присматривай за ними и помогай, теперь здесь вместо меня будет Иван Семенович. Понимаешь, о чем я? – Прохоров посмотрел на собеседника и протянул ему какую-то вещь.

Алишер, увидев в своих руках переданный предмет, обомлел и резко посмотрел на Ивлева.

- Всё сделаю, хозяин – с подобострастием сказал узбек и скрылся в темноте.

- Ну, вот и всё, кажется рассвет, нам пора – с тоской сказал капитан и сделал шаг навстречу другу.

- Береги себя, Тибериус – сказал Ивлев Прохорову на ухо и обнял.

- И тебе удачи, Молох, служи Свету сердцем – ответил ему Павел и пошел к лошадям.

Никто тогда из них не знал, сколько времени пройдет до их новой встречи, десять лет, сотня или тысяча и в каком обличии они предстанут друг перед другом.

Глава 2. Город Дёрн

Саманные проулки сменялись один за другим, в воздухе пахло раскаленным камнем и тандырными лепешками. Алишер шел впереди телеги молча, показывая дорогу, и лишь изредка здоровался со старейшинами очередной махалли, почтительно кланяясь самому старшему. Чимкент того времени вполне соответствовал своему названию. На крышах домов повсюду рос дёрн, от чего город казался зеленым с высоты птичьего полета. Маленькие улочки были наполнены детьми, снующими от одного арыка к другому в поисках прохлады.

Дом Прохорова оказался довольно просторным зданием из кирпича и дерева, с уютным внутренним двориком и прекрасной беседкой, увитой виноградной лозой. Летняя кухня была оснащена всем необходимым, а внутреннее убранство комнат позволяло считать проживающих в доме людей зажиточными.

Жена поручика Ивлева Мария была в состоянии полной прострации из-за происходящих с её семьей метаморфоз. Еще утром они были простыми переселенцами, за душой которых не было ни гроша, а сегодня они въезжают в хороший дом, да ещё в придачу с хозяйством. Но годы революционной эпохи в постоянном страхе за свою жизнь и жизнь своих близких научили Марию держать язык за зубами и принимать происходящее, как должное.

Иван Ивлев отозвал Алишера в сторону. Они присели в беседке, и поручик попросил показать вещь, которую Прохоров передал его новому другу.

Алишер протянул руку и разжал ладонь. На ней был амулет в виде черного квадрата правильной формы с двумя фиолетовыми желобками. Ивлев приблизил амулет к своему левому запястью и по его руке побежали вертикальные строки с пиктограммами. Код был принят, а координатор региона опознан.

- Как мне называть вас, хозяин? – спросил Алишер Ивлева.

- Ну, во-первых, никаких «хозяин». Для всех я кузен Прохорова, прибыл по распоряжению Оренбургского ГубНаркома организовывать школу в этом уезде. Для тебя я Иван, твой сосед и не более. Ясно?

- Да, Иван, понял. Мой дом вон там, за чайханой, с зелеными воротами. Средства и тип связи как обычно, стандарт для этих координат. Завтра соберу всю группу и обозначу для них задачи – четко сказал новый помощник Ивлева.

- А куда акцент делся? – засмеялся Иван.

- Акцент для людей, чтобы всё выглядело натурально. Я даже в Медресе не ходил, для них я чабан необразованный. И посмотрев на свои чистые одежды, добавил – хорошо, зажиточный чабан. Не говорить же им что у меня третий уровень специалиста подпространственной связи.

Когда закончился этот полный событиями день, Иван зашел в дальнюю комнату и запер за собой дверь. Семья уже спала, когда Ивлев засучил рукав левой руки, выставил её вперед. Над рукой появился голографический план дома с подвальными помещениями. Самое нижнее помещение подсвечивалось тусклым красным светом. Он понимал, это то, что он ищет.

Иван подошёл к стене, за которой по плану должно было быть ещё одно помещение, и прошептал пароль. Стена преобразилась в проход, по краям которого было едва заметное свечение. Он прошел внутрь, а стена «восстановилась» без малейших изменений.

Свет в помещении включился автоматически. Конфигурация оборудования соответствовала стандартному набору регионального центра управления. Единственное, что придавало ей местный колорит – это интерактивная карта с указанием опорных точек воздействия и цветовой подсветкой зон контроля в зависимости от уровня угроз. Комната оставалась «мертвой» и не реагировала на присутствие человека. Пора было взять управление в свои руки.

Ивлев подошел к главной консоли и протянул левую руку запястьем вниз. Сканер считал информацию, и перед глазами Ивана всплыл голографический интерактивный экран. Он протянул руку и «дотронулся» до пиктограммы «Настройки». Экраны в помещении застыли в ожидании корректировок. В голове прозвучал спокойный голос:

- Статус? – задавала вопросы машина.

- Координатор – мысленно отвечал Ивлев. Никто кроме него не слышал ни единого звука. Общение проходило по телепатическому кодированному каналу, на частотах колебаний Эфира, недоступных человеческому разуму.

- Имя? – вновь спросила машина

- Молох – ответил Иван.

- Раса?

- Лигуриец.

- Пароль?

- Служи Свету сердцем.

- Пароль принят, координатор Молох, добро пожаловать в регион 5. Позвольте уточнить Вашу миссию?

- Ликвидация последствий смещения, стабилизация региона и подготовка к замещению базиса. Время на первую стадию предположительно двадцать лет, на последующие даю три человеческих поколения по ускоренной программе. Полномочия максимальные, потери учтены не будут.

- Полномочия уточнены, программы приняты. Дать краткую характеристику региона?

- Если только краткую, вдруг пропустил что-то пока сюда добирался.

- Регион со стабильной патриархальной структурой, не эластичный к изменениям.

Плюсы:

1. большой разброс этнических различий и социальных решений

2. не идут на совместные действия, агрессивны к новшествам

3. культивируется монополия на систему правда\ложь

4. система ценностей декларативная, практика не стабильна, носит ситуативный характер

5. религиоз…

- Минусы, перебил машину координатор.

- Минусы – продолжил голос в голове поручика.

1. устойчивы к влиянию из вне

2. гостеприимны и открыты к общению

3. высокий уровень внутриклановой взаимопомощи

4.могут консолидироваться на религиозной почве с минимизацией воздействия основных инстинктов, а именно страха смерти…

- Остановись – Молох прервал систему – давай резюме, касающиеся наших целей, без систематизации.

- Даю резюме. Смещение не оказало существенных воздействий на регион. Смена власти только номинально поменяла игроков, но не базис. Регион стабилен, но к замещению не готов. Нет подходящей основы для переселения и адаптации носителей другой культуры и развития необходимых базовых навыков для технологического прорыва. Особенно тяжелая ситуация в квадратах 51 и 59, а также на границах с регионом шесть. Машина замолчала.

- Ну, регион шесть уже не моя забота. Пусть там Тибериус развлекается. Я слышал, что там просто мрак сейчас! А ведь когда-то оттуда всё началось. Помню первые каналы, первые уроки плавки железа…. Да! Хорошие были времена, всё понятно, людей мало, такой злости не было, наука, а какие девушки были….

- Это запрос? – отозвалась машина

- Это всё, конец сеанса – сказал Ивлев. Кстати, как тебя называть? – уже выходя, спросил он.

- Я модель ЭПСИЛОН 9 – нарочито нежным голосом ответила машина.

- Будешь у меня Элли – сказал он и вышел с улыбкой на устах. Он вдруг вспомнил, как его другу Ли, в регионе 2, подсунули старье по имени «Цры Бамутакан». Впаривают хлам со всей Вселенной, а ты потом придумывай, как с ним общаться.

Сердцем любого восточного города является базар. Чимкент не был исключением. Казалось, нет ничего в мире, что нельзя было бы купить на этом базаре. Порой человеку достаточно посетить это место и необходимость читать целые тома о культуре народа, живущего в этих краях, отпадает сама собой. Только на базаре любой может увидеть максимальное разнообразие изысканных вещей, экзотических фруктов и всевозможные способы приготовления блюд. Тут же продают огромное количество изделий народных умельцев из всех уголков Земли, одежду, домашнюю утварь, животных и даже лекарства. Но главная изюминка базара – люди. Нет в мире иного места, где поток обрушивающейся на темя информации приобретает такой, поистине грандиозный, размах. С каждым необходимо поговорить, с каждым поделиться своим горем или счастьем. На Востоке общение не просто традиция, это образ жизни. Индивидуализм тут так же не в почёте, как слабость или трусость. Если ты молча ходишь по базару, то ты или болен или задумал худое. Недаром «базар» означает не только место торговли, но и разговор. А в зависимости от интонации, это слово может означать как хорошее общение, так и простой гвалт, так напоминающий большинство заседаний высокопоставленных особ в парламентах. Ну и не без драк, конечно.

Иван и Мария оставили детей на соседку Алию, и решили прогуляться за покупками. Уже как два месяца семья Ивлевых обосновалась в этих краях. У них появилось много друзей, знакомых, но самое главное – советская власть оставалась к ним равнодушной. В разгар борьбы с басмачеством комиссарам было не до переселенцев. Тем более их считали обездоленными носителями революционной теории и приветствовали внутреннюю миграцию в надежде, что она укрепит ряды представителей новой власти.

Осень выдалась доброй на урожай, разнообразие бахчевых радовало глаз и не опустошало кошелек. Работа учителем младших классов позволяла Ивану содержать семью в достатке, а порой и баловать супругу и детей неожиданными подарками. Строгие инструкции, выданные десанту много веков назад, не позволяли злоупотреблять технологиями и печатать деньги в неограниченном количестве. Но так как жизнь и безопасность лигурийцев ставилась превыше всего, то в крайних случаях позволялись экстренные меры по улучшению своего материального положения. А какой случай считать крайним, было делом сугубо личным. Но Молох был опытным специалистом. Именно поэтому он достиг ранга координатора за какие-то тысячу двести лет и на своем счету имел уже несколько десятков замещений с полной сменой базиса. Люди это называли переселением народов со сменой философско-религиозной формации. Замещения делались только в крайних случаях. Когда надо было, чтобы определенный этнос попросту исчез, и на его месте появился иной, совершенно другой, более подходящий для целей вышестоящего начальства. Обычно делался микс. На старые воззрения накладывалась новая матрица, накопленный опыт уничтожался, и таким образом появлялись новые, совершенно оторванные от корней народы с абсолютным отсутствием самоидентификации. Именно с такой массой потом начинали работать Регистраторы. Они принимали окончательное решение, что делать с тем, что получилось. Иногда выходило неплохо, и регион развивался. Иногда получался полный тупик, тогда приступали к аннигиляции по типу потопа: полного обнуления среды, ведущей к вымиранию, или банально развязывали войну. Каждый регион имел свою специфику и её старались поддерживать. Это было необходимо для дальнейшего обмена ресурсами. Предыдущий опыт показал, что монотонный, одинаковый мир обречен. Хуже него только мир бесконфликтный.

Смещение, которое большевики назвали революцией, привело к совершенно неожиданным последствиям. Смещение, в отличие от замещения – процесс неконтролируемый и хаотичный, сопровождающийся социальными катаклизмами и полным хаосом в сознании. Предыдущая доктрина уничтожалась повсюду семимильными шагами, а новая была не только не подготовлена, она не была даже в концепции. Такой прокол в действиях десанта был не следствием халатности или некомпетентности. Дело в том, что предъявить права на Землю лигурийцы не могли в полной мере. Юридический прецедент в деле «Измерение Квадро против Лигурии» привел к тому, что зона влияния последней была ограничена минимальным уровнем разума. А Земля явно не доходила до требуемых параметров, поэтому считалась свободной зоной. Тут–то и повадился Союз Легиона ставить палки в колеса лигурийскому десанту, пользуясь его ограниченным контингентом на планете с весьма скудными возможностями.

Лигурия относилась к проекту Земля как далеко второстепенному и попросту качала ресурс по принципу «бери, пока дают». Но имелся ещё один интерес к этой планете. Это был своеобразный полигон, где отрабатывались всевозможные сценарии по развитию нелинейных цивилизаций. Лигурийцы из кожи вон лезли, чтобы зациклить развитие, пустить его по кругу, заменяя результаты схоластикой. Каждый такой цикл был дополнительной возможностью работы над ошибками и давал массу полезной информации наверх, в Лигурию.

В отличие от лигурийцев, легионеры признавали только движение вперед, любыми способами, с минимальными отклонениями от вектора. Принцип открытости информации, практикуемый ими, был ограничен только хартией о неразглашении информации в мирах, не достигших уровня бета. А Земля, к радости коллег Молоха по цеху, не тянула и на альфу. Но как изящность бриллианта подчеркивает огранка, так любое правило оттеняет исключение. Периодические «утечки» информации из лагеря Легиона и сопутствующие им скачки прогресса, зачастую приводили к масштабным катаклизмам, которые разгребали такие как Молох. При этом Легион делал хорошую мину при плохой игре или просто отделывался штрафом в виде ресурсов с дальних уголков Вселенной или резервного измерения. Отдать должное этим парням, они знали своё дело хорошо, и техподдержка легионера среднего уровня явно превосходила по аналогичным показателям даже уровень лигурийского координатора.

Единственная причина, по которой Легион еще не контролировал всю планету, это его основное правило – свобода выбора. Именно свобода выбора, положенная во все основные институции Союза Легиона, не давала им возможности организовать целенаправленную экспансию планеты. А объяснить землянам основные принципы миропостроения, и тем самым показать им их безграничные права и способности, они не могли. Люди были попросту тупыми созданиями, не желавшими меняться.

Эта каша между двумя основными соперниками была заварена задолго да настоящих событий. Об остальных, залётных расах, ищущих дармовщинку на задворках Вселенной и упоминать не стоит. Прилетят, улетят, зачем, почему? Одно слово – залётные.

Солнце было ещё высоко, когда чета Ивлевых вернулась домой. Алия привела детей и пригласила семью на плов. Повод был. Её младшему сыну сделали обрезание, и в доме собрались все родственники и соседи, поздравить мальчика. Несмотря, на широкомасштабную антирелигиозную политику Советов, её успехи в Туркестане были весьма сомнительными. Единственное, что изменилось со времён выстрела крейсера «Аврора» в этих краях, так это названия нескольких населенных пунктов и наименования представителей правящего класса. Если раньше был бай, то теперь это был нарком или другой шайтан из партийной ячейки с каторжным прошлым. Их присутствие на подобных мероприятиях было даже желательным. Если твой родственник начальник, это всегда хорошо в местах, где главным аргументом была камча или кинжал.

Ивлевы, как полагается, пришли с подарком. Большой самовар, расписанный в стиле «Гжель» давно приглянулся семье Алии. А раз на вещь «положили глаз» - грех ей не стать подарком для добрых соседей. Алишер тоже пришел на праздник. Он приходился дядей мальчику и был среди особо почётных гостей.

- Иван – обратился он к Молоху – отряд Прохорова попал в засаду под Красноводском. Павел убит.

Лицо поручика приняло серьёзный вид.

- Алишер, ты же, насколько я знаю, наполовину лигуриец? – начал он неожиданно.

- Да, по папе – чуть растерявшись, ответил помощник.

- Тогда попрошу тебя, когда ты произносишь слово «убит», пожалуйста, поясняй в каком смысле. Лигурийца нельзя убить и ты это знаешь. Можно испортить его текущую оболочку. Сущность просто трансформируется через подпространство в хранилище, где ему дадут новую. Единственный способ нас уничтожить – это применить бластер штурмовика Легиона. Но так как нападение легионера на лигурийца исключено априори, то можно предположить, что это оружие попало к красным и они убили им весь отряд. В сегодняшней ситуации я уже ничему не удивлюсь - Молох нервничал.

- Я имел в виду, что оболочку попортили. Хвала Аллаху у неверных нет такого оружия – Алишер поднял руки ладонями вверх с благоговейным видом.

- Ещё один идейный на мою голову – с облегчением вздохнул Ивлев – что ещё?

- В районе Ургенча обнаружены следы присутствия легионеров. Может просто разведка. Обычно они дальше Европы и Америки не летают – Алишер внимательно смотрел в глаза координатора.

Молох посмотрел на собеседника и перешел на телепатию: - «Обычно» кончилось. Смотри, что гады натворили. Мало им революции, крови и распада системы сразу в трех регионах, так они решили поэкспериментировать с новыми возможностями народовластия. В этом они видят свободу выбора и ростки трансформации общества под свои лекала. А последствия и цена их не интересуют. Как думаешь, нападение на Прохорова и появление легионеров связаны между собой?

- Не думаю – вслух ответил Алишер. В отличие от Молоха, он был больше человеком и не обладал такими широкими возможностями.

А потом продолжил: - отряд сдали красным свои, за прощение и возможность вернуться в родные кишлаки. Люди устали воевать.

- Эту бойню надо заканчивать, она не санкционирована Верховным регистратором – спокойно, как об обыденных вещах сказал лигуриец.

Алишер посмотрел на него с укором. За всю свою жизнь и многолетнее сотрудничество с десантом, он так и не понял этого ледяного отношения к чужим жизням и спокойным расчетам кому и когда умирать.

- Алишер, я… мы не злые – уловив на себе укор, стал оправдываться Ивлев – если не регулировать, оставить всё на самотёк, то будет второй Вавилон. Ты же знаешь, сколько проектов завершилось ничем. Моё дело всё успокоить и не дать региону погрязнуть в хаосе. Не я развязал первую мировую или гражданскую войны. Не думаю что это дело рук Верховного. Что-то в этом веке пошло не так. Я пока сам не понимаю что именно. Тысячу лет ездили на лошадях, никакого электричества, никаких технологических прорывов… И на тебе, всё идет к унификации, замещению человека машинами и его полному отрыву от влияния на свою судьбу. Не должно быть такого роста технологий, оно просто не обосновано предыдущими периодами. Хорошо, что мы черпаем энергию для своих устройств из Эфира. Люди еще столетиями будут искать этот неистощимый источник. И даже если найдут, то их природная жадность и тщеславие не позволят использовать такие возможности. Отдать должное землянам, с ними хорошо работать. Высокая плодовитость, упорство в своих заблуждениях и агрессия по отношению к новому, делает этот мир идеальным полигоном для социальных проектов Лигурии.

- Иван, о каком влиянии на судьбу ты говоришь? – Алишер говорил эмоционально – Ваша политика – это, прежде всего нивелирование самоидентификации. Вся ваша работа тысячелетиями сводилась к тому, чтобы все были, более или менее, похожи. Различия вам нужны только для инициации войны или распрей, приводящих к стабилизации количества населения.

- Избавь меня от примитивных суждений – нервно одернул его координатор – ты знаешь правило золотой середины. Только балансирование на сходствах и различиях даёт вам право называться человечеством и в тоже время обогащать друг друга такими разными культурными ценностями. Любой перебор в ту или иную сторону приводит или к кровавому хаосу или к многовековому застою и деградации. Дай вам волю, вы или перебили бы друг друга или застряли на уровне неолита, а потом все равно перебили бы друг друга. Нас сейчас беспокоит новая матрица большевиков. Подмена базиса на их теорию в таком масштабе! Тут без мощной поддержки не обошлось. Но кто? Легионеры? Нет. Даже всех, вместе взятых, их ресурсов на этой планете не хватит для такого масштабного эксперимента. Переход человечества на уровень альфа? Но как это возможно. С вашей продолжительностью жизни вы можете только успеть набить брюхо за счет ближнего своего, и сдохнуть, как хомячок. Но тогда кто? Кто сценарист, режиссер и продюсер этого безобразия. Пока мы этого не поймем, все наши попытки стабилизировать ситуацию и взять её под контроль, тщетны.

- А мне большевистская матрица даже чем-то нравиться – сказал шепотом Алишер – только ради Аллаха никому об этом ни слова. Хорошо они про равенство придумали, братство и свободу всех национальностей. Заменили узбеков, казахов, грузин, русских, уйгуров, украинцев, всех в общем, на советских. И вроде как один народ и делить нечего. И как легко на мозги ложится. Был ничем, а стал всем. Умные твари.

Молох посмотрел на собеседника с нескрываемым удивлением.

- Так, иди уже племянника поздравляй, комиссар чимкентский – сказал координатор и подтолкнул новоявленного философа к столу с баурсаками и чаем.

Координатору предстояла огромная работа. Веками отлаженная династическая цепь передачи власти позволяла четко держать циклы развития в регионе под контролем. Регион 5 был хорошо отработан предыдущими координаторами и регистраторами. Он прекрасно выполнял функцию волнолома, останавливая прагматичное европейское влияние с севера и запада, древние традиции с юга и плоды спецпроекта с востока из второго и третьего регионов. Впитывая в себя, как губка, эти волны, регион 5 развил свою, ни на кого не похожую многовековую культуру. Стена традиций, верований и незыблемый уклад жизни на этих территориях позволял координатору прилагать минимум усилий для стабилизации любых проявлений к воле. Даже в критические времена было достаточно небольшого конфликта или набега, и жизнь опять приходила в свое спокойное русло. А регистратору этого региона больше приходилось бороться со скукой, чем с проблемами. Может именно поэтому Верховный не спешил назначать очередного и Ивлев фактически оставался один на один с происходящим.

Недооценивать ситуацию было нельзя. Такая ошибка могла дорого стоить. Один раз смещение здесь проглядели, когда орды монголов двинулись на эти земли. Второй, когда джунгары, спустя несколько веков, пытались это повторить. Только ценой крови найманов, под предводительством Тауке-хана и тяжелых усилий лигурийцев удалось всё поставить на свои места, и не дать создать очередную империю. Для лигурийца любая империя и хорошо и плохо. С одной стороны можно надолго «законсервировать» любые процессы на огромных территориях. С другой, при развале этой надстройки или смены династий, всё может выйти из-под контроля. И тогда держись. Но хуже всего, что империи объединяют её врагов, а ненужные союзы ведут к единому информационному полю, которое иногда контролирует кто попало. Разумеется, легионеры всё это знают и никогда не упускают шанс воспользоваться ситуацией. Как, например, сейчас, когда координаторам сразу нескольких регионов необходимо брать новую власть под свой контроль. А с учетом мракобесия, пришедшего на эти земли, задача предстоит еще та…

Но всё это не пугало Ивана Семеновича Ивлева, уроженца Оренбургского уезда, дворянина по старым документам и выходца из бедной семьи школьного учителя, по новым. Никто, даже Алишер, не знал его настоящего имени. Молох, тренированный и подготовленный к земным условиям офицер десанта, манипулятор сознания десятого уровня, специалист по построению социальных матриц, инженер эфирных технологий, сын лигурийского сенатора, добровольно отправившийся на это задание. И Молоха волновало сейчас только одно. Что пошло не так? Почему именно сейчас возник такой всплеск технического прогресса? Система выдавала неутешительные прогнозы. Одной войной нельзя было остановить эпидемию вытеснения человеческой натуры технологиями. Потеря ценности единицы, человеческой единицы, набирала обороты. Всё превращалось в статистику. Верховный понимал, что такой вектор развития приведёт не только к глобальной войне. Самое страшное было не в крови и не во вспышке насилия. Самое страшное было в создании единого общества землян, в объединении всех информационных, технологических и финансовых ресурсов в одних руках. И эти руки не один человек или группа. Это было просто невозможно из-за малой продолжительности жизни, которую генетики Лигурии предусмотрительно сократили до приемлемых величин. Эти руки – организация. А рано или поздно любая организация начинает жить своей жизнью, своими законами и уже неважно, кто ею управляет, и кто какие должности занимает. При переходе критического уровня обеспечения, организация начинает кормить и развивать сама себя. Это закон. И тогда она, как супервирус, её не убить, не вылечить и не искоренить. Всё шло именно к такой форме развития. Такая организация, как раковая опухоль, она будет пожирать человечество, пока существует, пока есть кого пожирать.

Сценарий вседоступного знания, положенный на скупость сознания уже приводил к провалу миссии номер три на Земле, когда пришлось обнулять всё, даже природу и восстанавливать социум из ничего. Уровень поражения тогда был настолько критический, что лигурийцы даже подумывали бросить планету. Естественно полетели головы, весь десант был отозван с позором, а на его место пришли другие. Не хотелось бы повторения того кошмара.

От мыслей координатора отвлек канатоходец. Он вышел на канат и сделал пару невероятных трюков. Смелый человек очень искусно бегал с шестом по канату и веселил народ.

Ладно – подумал Молох - пережили Вавилон, переживем и это. С завтрашнего дня начнём обрабатывать верхушку, расставлять своих наркомов на места, всё по старой схеме.

- Алишер - позвал Иван помощника – завтра подготовь мне список нового начальства по районам с характеристиками… Ну как обычно, кто самый жадный, тупой, ущербный, пламенный коммунист, не пламенный и т.д. Будем создавать новую советскую политическую элиту. А потом накапаем на координатора седьмого региона, что он нам из Москвы не проработанный состав присылает, не всех же нам тут самим отсеивать.

Они рассмеялись и пошли к столу, аромат шашлыка из свежей ягнятины был превосходен.

Глава 3. Вылазка

Саймон молча уставился на свой нарукавный монитор, сверяя координаты приземления. Рекогносцировка на местности была обязательной процедурой для легионера при приземлении.

- Бахытжан – крикнул своему помощнику легионер.

- Да командор – отозвался юных лет казах, сидевший у костра, помешивая шурпу в казане.

- Сколько километров отсюда до Ургенча?

- Примерно тридцать четыре по дороге.

- А этот Шават – большой город?

- Нет, совсем маленький – отвечал кочевник, не отрывая глаз от кипящего мяса.

- Всё забываю тебя спросить, Баха, а ты за красных или за белых – съязвил Саймон и поглядел на казаха.

- Я за Легион – парировал Бахытжан.

- И после этого лигурийцы говорят, что люди неразвитая раса – легионер и помощник засмеялись и начали накладывать себе в тарелки угощение.

Челнок Легиона «пристроился» на берегу речушки в километре от городка Шават и находился в режиме «невидимка». Два человека в национальных одеждах сидели у костра и с аппетитом наминали шурпу. Стороннему наблюдателю и в голову бы не пришло заподозрить в этой парочке что-нибудь экстраординарное. Обычные с виду торговцы да верблюд, привязанный к дереву, пара тюков с поклажей. Обычная картинка для того времени. Рейнджер Легиона Саймон был выходцем из галактики, расположенной за миллионы парсеков от Земли. После обращения его родной планеты в Учение, он стал одним из первых его адептов и получил звание магистра. До состояния просветлённого ему оставалось рукой подать, когда по зову сердца он принял решение испытать веру и способности в вольном поиске. Семьи у него не было, возраст и способности позволяли принять участие в любом проекте во внешних мирах. После благословения Совета Учителей, его, с малым отрядом отправили на Землю со стандартной миссией. Стандартной миссия называлась скорее для Совета. На самом деле все миссии Союза Легиона были совершенно не похожими одна на другую. Объяснялось это, прежде всего, основами Учения. Никаких лекал и оптимального поведения Учение не признавало. Одна из его целей была – максимальное раскрытие возможностей индивидуума. При этом средства и цели всегда были специфичны для каждой галактики, расы и уровня развития на момент обращения. В результате такой политики никогда не получалось общество, похожее одно на другое, А скрытые возможности разумных существ порой поражали даже Совет Учителей. После обращения, разумеется, никакого диктата или влияния на планету со стороны Союза не оказывалось. Планета сама развивалась уже в русле максимальной гармонии по понятиям Легиона. Но далеко не все эксперименты заканчивались обращением. При всех преимуществах Учения, свободное распространение Знания приводило, зачастую, к гибели цивилизаций и аннигиляции целых звёздных систем. При этом ни в одном подобном случае не была задействована армада Легиона. Силовой блок постулатов Учения принимал развитие военных технологий исключительно как один из путей развития Знания и способностей адептов. Хотя от потенциала поставить «несогласных» на место, демонстрируя сокрушительное военное превосходство, Легион никогда не отказывался.

Система Учения и личного рвения к знаниям позволила Саймону овладеть не только базисными навыками, включающими телепатию, прямой контакт с ноосферой и трансформацию физического тела, но и развить индивидуальные качества. Одним из них было прямое воздействие на разум и манипуляция сознанием, включающее активизацию всех центров мозга. Иными словами рейнджер мог за считанные минуты обучить вас любым знаниям, которыми обладал сам, зомбировать, сделать фанатиком, адептом любой теории, излечить организм или убить его, мог «скачать» ваши знания или превратить оппонента в овощ. Любая манипуляция с сознанием и физическим телом была под силу легионеру. И только глубокая вера в Разум и высокие горизонты познания, открытые Саймону Учением, гарантировали неприменение его способностей во зло.

- Саймон, тебе не кажется что с изменением внешности, тебе стоит и имя изменить? – сказал, щурясь от солнца его спутник.

- Да, казах с именем Саймон как минимум вызовет недоумение. И как думаешь меня называть? – магистр вгрызался в мясо с таким упоением, что казалось, он не ел год.

- Ну не знаю, Нурланом будешь, нормально? – Бахытжан посмотрел на начальника, как будто примерял ему имя.

- Нурлан? Годиться – ответил Саймон с полным ртом мяса – Хорошо не Айгуль.

- Это женское имя – рассмеялся Бахытжан.

- Ну, теперь я настоящий твой соплеменник. Нурлан Ергалиев, из старшего жуза. Смотри – командор залез в котомку и вытащил документ на имя Нурлана Ергалиева за подписью Павлодарского Наркома, заверенный печатью. Всё как полагается.

- Никак не могу привыкнуть к твоим фокусам, Нурик – смеясь, сказал помощник – особенно когда ты меняешь внешность. Вчера был белым американцем, сегодня тебя от наших не отличить. Знал бы, что ты так умеешь, обязательно бы попросил научить.

- Уговор есть уговор, за твою службу я передам тебе только те знания, о которых договорились. Не подумай что мне жалко. Этого понятия вообще нет в Учении, ибо таковое бессмысленно. Жадность, скупость, закрытость от других также бессмысленны, как попытки, стоя посреди реки, остаться сухим. Знание не принадлежит никому, оно доступно для всех по мере трансформации сущности индивидуума. Это как подниматься на гору. С каждым шагом ты видишь больше. Просто твой организм не способен трансформироваться, как мой, в силу физических особенностей. А если я помогу твоему сознанию попытаться это сделать, то, кроме перелома конечностей, это ничем не кончится. Одно я тебе гарантирую: даже после перехода из оболочки твоего тела в следующую стадию, мои знания тебе пригодятся и дадут хороший толчок в развитии. В каком бы измерении ты не был. Саймон понял, что из его тирады собеседник понял едва половину и, улыбнувшись, пояснил – в общем, дам всё что унесешь, так понятно?

- Да, понятно. И ещё, начинай говорить с акцентом, а то побьют красные или басмачи. Странный ты все-таки – попутчика магистра иногда раздражало чувствовать себя в роли школьника.

- Так что мы здесь делаем? Неужели вы собираетесь что-то изменить у здешних народов. Тут со времен Искандера Великого ничего не менялось – Баха пытался быть спокойным, хотя тревога в его глазах выдавала беспокойство и любопытство.

- Не скажи. Когда-то именно здесь был последний островок науки и искусства, свободный от рук инквизиции, средневекового болота и ханжества стражей традиций из Поднебесной. Мы вложили в этот регион немало сил. Посмотри, какие города вокруг, сколько открытий в астрономии и медицине сделано в этих местах, сколько дали человечеству лучшие умы, выходцы их здешних этносов. Разумеется, мы кое-что им подсказали. Лигурийцы уж больно нас теснили в Европе и в Китае. Надо было, так сказать, где-то создавать резервную копию знаний человечества. Именно здесь это и было сделано. Мы поняли, что такое необходимо делать постоянно после того, как координатор региона 4 устроил пожар в Александрийской библиотеке. Ничего святого у этих напыщенных болванов нет. А их Верховного регистратора вообще надо под Галактический суд отдать. Чуть где-то люди начинают поднимать голову от первобытных инстинктов и думать, они тут как тут. Насажают в управление самых тупых, отвратительных, ущербных негодяев, и помогают им творить мерзости над собственным народом. Не понимаю лигурийцев. Раса высочайшего полёта. Зачем им самим лигурийский сенат, центральная власть на местах, полная схоластика во всех управляемых ими мирах, эти церемонии, чины и разрешения… И их ещё слушают в Совете Учителей и рекомендуют проявить сочувствие. Нам предстоит много работы здесь. У новой власти большие планы на регион. Они хотят наладить тут производство, построить оросительные каналы, открыть людям глаза на иные возможные способы жизни. Я, конечно, не одобряю их методы, но помочь переформатировать регион - мой долг. Надо “поделиться” знаниями. Тем более что планируется целый десант инженеров из западных стран для помощи Советам в этих местах. Среди них будут и наши – Саймон подмигнул Бахытжану.

- Ну как без вас, сэр. Запад всегда поможет. Видел я эту помощь в Индии, в Афганистане. Потом помощников только палкой выгонишь – ответил легионеру помощник.

- Ну не всегда методы доставки Знания соответствуют кодексу Легиона. В конце концов, все можно списать на трудности перевода. Мы никогда не были приверженцами колониальной политики. Особенно в Индии. Там вообще была самая большая база легионеров. И местные народы быстрей всех впитывали Учение. Для нас самих стал неожиданностью такой поворот событий. Вот дай обезьяне пулемет называется – Саймон вспоминал весь тот ужас колониальных войн, которые отчасти были результатом «утечки» технологий со стороны его коллег.

- Одно мы пока не понимаем – добавил командор – откуда этот всплеск технических знаний? Почему сейчас? Неужели это дело рук лигурийцев? Тысячи лет они тормозили развитие и вот тебе на, как из ведра дырявого «посыпались» открытия. Даже война их не остановила. Наоборот, дала такой виток гонке вооружений. Нам надо успеть подтянуть сознание людей к их неудержимо растущему техническому уровню, иначе этот проект закончиться катастрофой.

- Может, брошюрки выпустим. «Недоразвитым, социальным изгоям вселенной о вреде технического прогресса» и раскидаем по кишлакам. Кто поймет, тому премия, ишак бесплатно - Баха ржал как конь – или напишем на заборах: берегись, лигурийцы близко!

- Да, о развитости вашей расы я поторопился сделать выводы – сдерживая смех, сказал легионер – собирайся, пойдем в город, будем устраиваться. Мы теперь здесь надолго.

Солнце заходило за горизонт, когда два неприметных человека вошли в городок Шават.

Просторный дом, на окраине города, выбранный двумя спутниками для жилья, оказался подходящим для создания временной опорной точки влияния. Отсутствие соседей и глухая, почти слепая бабка, хозяйка дома, была подарком судьбы. Разделение дома на мужскую и женскую половину давали надежду, что их никто не побеспокоит во время работы. На всякий случай дом был «накрыт» эфирным куполом, не позволяющим лигурийским радарам с орбиты засечь их местоположение и триангулировать точку связи.

Походный набор магистра включал в себя мобильный интерфейс связи с челноком у реки и пару тройку гаджетов для помощника. Остальное Саймон делал сам, используя возможности собственного разума и челнока, который выполнял львиную долю работы по коммуникации и управлению полем воздействия на регион. Достаточно было ввести команду на мобильный интерфейс, остальное делал челнок.

Сетка воздействия, как её называли про себя легионеры, включала в себя орбитальные модули плюс наземное оборудование. Главным её назначением был мониторинг происходящего на планете и своевременное реагирование на внештатные ситуации. И хотя человечество до сих пор таких ситуаций практически не создавало, датчики в последнее время то и дело фиксировали критические значения то в одном регионе, то в другом. Начало первой мировой войны вообще вывело систему из строя. Такого глобального хаоса никто не ожидал, ни легионеры, ни лигурийский десант. Всплеск ярости, ненависти и желания разрушать в мгновение ока обрушил тысячелетнюю систему человеческих ценностей, превратив мир в единое поле для игры влиятельных политических игроков. Самым стабильным местом оказалась Африка, то есть регион 9. Тысячелетний сон этого региона считался огромным подарком под «пенсию» тому или иному координатору, регистратору Лигурийской Империи или рейнджеру Союза Легиона. Чуть менее спокойным регионом был номер 11, покрывающий основную территорию Южной Америки. В евразийских же регионах творился настоящий хаос и только коллективные усилия обоих команд положили этому конец. То обстоятельство, что за появление танков и авиации на полях сражений не взяла на себя ответственность ни одна сторона, особенно тревожила лигурийцев и легионеров. Но о совместной рабочей группе по этому направлению, разумеется, не было и речи. Все передвижения и действия хранились в строгом секрете от людей и от оппонентов. Подобная сетка была и у лигурийцев, но функционал у неё был более агрессивным. Он включал лучевое воздействие на определенные центры человеческого мозга. Как именно это воздействие происходило и в каких целях – было тайной за семью печатями. Только Верховный регистратор имел право воспользоваться этой опцией. В случае обнаружения действия такого излучения, легионеры моментально «вырубали» его источник, ссылаясь на обильные метеоритные дожди на орбите.

Что же касается помощников, то у каждой группы были свои критерии привлечения людской расы к сотрудничеству. Лигурийцы предпочитали набирать своих полукровок для обеспечения династических и кровных уз на благо общего дела. Легионеры, как всегда, были в этом вопросе более демократичны и попросту определяли способных к перезагрузке и проверяли их в работе. Перед работой новоизбранных в послушники кадетов, такие, как Саймон, накачивали знаниями и расширяли функционал мозга. Человек становился ментальным гибридом и, как правило, с большим рвением помогал Легиону прокладывать путь Учению. Бывали и сбои, когда земляне отказывались сотрудничать, не сумев пережить частичную потерю самоидентификации или разочарования в догматах веры отцов. Тогда этому парню или девушке попросту стирали память и отпускали на вольные хлеба счастливым человеком.

В случае с Бахытжаном было всё как раз наоборот. Он нашел легионера первым. Было это когда он, ещё совсем юным, сопровождал караван в Кашгар. В караван-сарае было душно и Бахытжан решил прогуляться пригородами. Во всяком случае, так он рассказывал всем другим легионерам. На самом деле он пошёл за симпатичной уйгуркой в надежде увидеть её лицо и познакомиться. Несмотря на темное время суток, девушка пошла не домой, а вон из города. Удивленный юноша, как завороженный, поплелся за ней, пока в нескольких километрах от городской стены не влепился лбом в замаскированный челнок. Малый разведывательный корабль класса «Оса» появился перед любопытным парнем из ниоткуда и из него вышла та самая девушка. Открыв свое прекрасное лицо, она мужским грубым голосом сказала очумевшему юноше фразу типа: - куда прёшь, приятель?

Но вместо того чтобы пуститься со всех ног наутёк, Бахытжан увидел сверкающую стену оборудования позади жуткой подруги и попросту пошёл на свет. Наглость азиата так впечатлила «хозяйку» челнока, что «она» внезапно превратилась в мужчину с открытым от удивления ртом. Так Бахытжан познакомился с Саймоном.

- Ты шайтан? – спросил юный караванщик своего нового знакомого, а сам не сводил с мониторов взгляд.

- Нет, меня зовут Саймон – ответил ему пришелец на чисто казахском языке.

- Откуда наш язык знаешь? – продолжая трогать все сенсоры подряд, расспрашивал ошарашенный парень.

- У тебя из башки взял – со смехом ответил легионер.

Бахытжан резко повернулся к нему, и смело глядя в глаза, сказал слово, которое перевернуло всю его жизнь – Научи.

Так смелый юноша из бедного аула стал помощником магистра. Аскетический образ жизни, жажда знаний и полное отсутствие страха сделали Бахытжана другом рейнджера. Умения и навыки помощника легионера росли в геометрической прогрессии. Уже через два года он мог самостоятельно выходить в Эфир и сканировать сектор, добывая необходимую информацию. Его советы по некоторым особенностям региона 5 очень пригодились Саймону. Учитывая национальные и религиозные особенности местного населения, легионер и его помощник успешно внедряли не только технические решения по трансформации региона, но и создали целый пласт агентов влияния. Всё это было крайне благоприятным для подготовки почвы к пониманию основ Учения и прорыву из средневекового мракобесия. Но революция внесла свои коррективы. Система распадалась как карточный домик. Смещение, которое устроили большевики и усилия лигурийцев, как думал Саймон, буквально свели все старания Легиона в ноль. Предстояло заново продумывать методологию изменений с учетом новых факторов. Именно для этого сюда прибыл магистр. Раньше это были кратковременные визиты. Доклады местных легионеров чином пониже и постоянная связь с Бахытжаном давали четкую картинку происходящего. Теперь всё изменилось. Приходилось все делать самому и брать каждый шаг под личный контроль.

* * *